Как дети живут внутри женской колонии в Кузбассе: репортаж из дома ребенка

Малыш при виде человека с фотокамерой тут же начинает плакать. Воспитательница берет его за руку и пытается успокоить. — Коллектив у нас женский, мужчин дети крайне редко видят, — объясняет реакцию ребенка женщина и добавляет — как и некоторых мам. Мальчик перестает реветь, но всё продолжает прятать лицо ручками. Таких как он, несмышленышей, здесь много — более 60 дошколят. Одним от роду пара недель, другим около года, самых старших, четырехлеток, ждет пока еще неизвестный им дом-интернат. При этом здесь, за глухими стенами с колючей проволокой мариинской исправительной колонии, у многих из них пройдут, возможно, лучшие годы жизни. Как проводят дни дети в местах «не столь отдаленных», пока их мамы-преступницы шьют вещи для силовиков и спасателей — в репортаже NGS42.RU. Свозят в ИК-35 преступниц со всей Сибири и Дальнего Востока, так как подобных учреждений всего с дюжину на страну. Многие из них шли на преступления беременными, порой прекрасно понимая, что их может ждать. В итоге по «этапу» некоторые из воспитанников дома ребенка начинают идти задолго до рождения. Когда-то при ИК был свой роддом, а сейчас хватает одной специально оборудованной палаты в горбольнице Мариинска: решетки на окнах, камеры наблюдения и тотальная изоляция от других рожениц. Дополняет антураж конвой, что круглосуточно следит за беременными подопечными. Те же 24 часа в сутки бдят и за новорожденными, но не из-за опасений совершения побега, а ради заботы. Первое место, куда попадает малыш — ясельная группа. Длинная светлая комната с кроватками вдоль стен, в которых сопят, кричат, изучают собственные пальцы и окружающий мир детки до одного годика. Сейчас здесь 12 крох, одна из них — Алина «заселилась» в колонию всего за несколько часов до нашего приезда. Ей четыре дня от роду, и за это время маму она видела только во время шестиразового кормления. После родов женщинам не дают декрет, ведь все обязанности по воспитанию, подтиранию, кормлению на себя берут сотрудники колонии. — Когда ребеночек рождается, наш соцработник оформляет весь необходимый пакет документов. Малыш встает на полное обеспечение государством. Конечно, все медобследования проходим, каждый следующий год — диспансеризация, — рассказывает начальник дома ребенка Татьяна Бугло. Женщина работает здесь уже 13 лет, когда-то она сменила кабинет педиатра в горбольнице на застенки дома ребенка в колонии. Спустя годы Бугло помнит ощущения, когда переступила порог впервые. — Морально было тяжело. У меня самой двое ребятишек, когда сюда приходишь — слезы наворачиваются. Хочется дать детям тепло, домашний уют, ласку, которую мама, возможно, дальше и не даст. Многие дети здесь проживают лучшие годы, — объясняет женщина. Она видела уже сотни мам, что клялись никогда не возвращаться в колонию, выходили по УДО на свободу, а через год-два снова возвращались на нары. При этом порой на руках они держали новорожденного. Арестантки могут видеть дитя не больше шести раз в сутки: во время кормления и перед отбоем. Всё остальное время они трудятся швеями и закройщицами. При этом у ребенка есть возможность «освободиться» раньше, если его заберут на свободу родственники: бабушки, дедушки или папа, если тот сам не из числа заключенных какой-нибудь колонии. Но это происходит редко. Живут по расписанию Когда малыши осужденных подрастают, их переводят в группу постарше на втором этаже. Как и мамы, они живут по штатному режиму. Но в отличие от заключенных родственниц, у которых большая часть дня уходит на работу, у детей в расписании сплошь прогулки, игры, да приемы пищи. В группах есть всё, чем может похвалиться и обычный городской детсад: книги, столики, стульчики, развивашки и всевозможные игрушки, часть из которых подарена неравнодушными предпринимателями. Тут есть даже мини-кухня! В другой комнате стоят рядком, словно в казарме, маленькие, аккуратно заправленные кровати. Самый большой зал — актовый, где для музыкального занятия собрали детей. Группа дошколят с интересом смотрит на гостей, а особо эмоциональные прячутся или начинают плакать. — У нас 120 сотрудников, и из них мужчины только плотник и врач, — поясняет начальник дома ребенка. Бугло добавляет, что отцов и дедушек дошколята, собственно, как и их матери, могут видеть максимум четыре раза в год — на длительных свиданиях, если те вообще разрешены осужденной. В остальное время — видеозвонки по специальным телефонам. Успокоившись, малыши показывают свои приобретенные в первые годы жизни навыки: они проходят «полосу препятствий» и танцуют под известную музыку. Нельзя сказать, что дети здесь полностью отстранены или закрыты от мира. Ежедневно с ними занимается психолог, им проводят музыкальные и развивающие занятия: от рисования до лепки глиной. Отмечают здесь дни рождения и праздники: Новый год, Рождество, Пасха, 8 Марта. На каждый проводят утренник. Иногда осужденные готовят для детей концерты, ставят сказки. Они не знают, где находятся Мир не закачивается для детей станами здания, построенного в 60-х годах прошлого века. На прогулки ребятишки ходят и зимой, и летом. При этом относительно недавно делать это начали с комфортом. Современный игровой дворик здесь появился в 2020-х. Его приобрел бывший глава региона Сергей Цивилев, что приезжал сюда с супругой Анной. Всё пространство заливается громким смехом, когда на площадку выбегает группа детей: они лезут на горку, катаются на самокатах, бегут к качелям. Нянечки только и успевают следить за порядком, порой строго покрикивая: «Андрей, перестань толкаться, жди очереди на горку», «Анечка, тише! Собьешь кого-нибудь!», «Платон, не подходи близко к качели». Игровая площадка, беготня, визг и хохот малышни не вяжутся с фоном, из-за чего возникает резонанс: вот он, обычный детский сад с дошкольниками и воспитателями, а тут же, за калиткой, режимный объект с цехами и общежитиями, в которых отбывают наказание более 600 убийц, наркоторговок, грабительниц, мошенниц. Но малыши этого не замечают. Для них колючая проволока и охранная вышка — такой же естественный фон, как деревья и облака. Они родились с этой картиной и другой не знают. — Они спрашивают, что за колючка, забор? — интересуемся у начальницы дома ребенка. — Конечно, спрашивают, всё им интересно, это же дети, — отвечает она. — И что вы говорите? — уточняем. — Что они просто в детском саду. Мы так отвечаем, чтобы у них не оставалось в памяти, где они находятся, — с грустью в голосе говорит женщина. «Хочу просыпаться утром и видеть его рядом» Отдельная история учреждения — блок совместного проживания. Он открылся в 2019-м, и с тех пор у некоторых мам появилась возможность не расставаться с малышом на ночь, но дается возможность далеко не всем, а только 12 женщинам, что не нарушают режим. Условия здесь, разумеется, другие. Как минимум, в комнатах обычные кровати, рядом — люльки, стулья, столы, полка с книгами и игрушки. Но суть не в вещах, а в возможностях. Осужденные могут сами искупать, одеть, расчесать, успокоить, когда зубы режутся, замереть от восторга при первых шагах, и услышать «мама» лично, а не в пересказе воспитательницы. Две арестантки, что тут живут, рассказали, как оказались в колонии и при каких обстоятельствах стали матерями. Одной из них всего 18 лет, вторая попала сюда, так как не могла найти работу с достойным заработком и решилась на «легкий заработок». Видеоисторию Марии, что прибыла в ИК из Омска и стала самой молодой заключенной Мариинска, вы можете посмотреть в отдельном материале. Интервью с Валентиной, второго ребенка которой бросил отец на первый день рождения, NGS42.RU также публиковал ранее.