«Говорят, я мрак показываю, но я так не думаю»: инженер из Прокопьевска — о том, как снимает кузбасскую глубинку

Михаил Храмцов, или, как он сам себя представляет, просто Мишаня, больше пяти лет проработал на одном из кузбасских разрезов. И даже после ухода с должности продолжает называть себя электриком, который однажды взял в руки камеру. Уже несколько лет он сидит в прокопьевском НИИ и «ломает» камни. А вечером выходит на улицы своего любимого города и снимает прохожих.

На его пленочных фото остаются дети, пенсионеры и бездомные, снятые чуть ли не с документальной точностью. Корреспондент NGS42.RU Татьяна Ирискина поговорила с молодым фотографом и узнала, как он видит свою малую родину и почему не хочет, чтобы его «картинки» ушли в массы.

Семилетний Миша смотрел в окно, где метель всё сильнее заметала один из прокопьевских дворов. Пурга разрушила все планы, и поболтаться с соседскими пацанами на улице не получилось. Да и вернувшаяся с работы мама, положив перед ним лист бумаги и ручку, объявила, что сейчас самое время писать письмо Деду Морозу. Мальчик уже давно знал, что попросит у волшебника. Он старательно вывел на бумаге: «Хочу фотокамеру». Но в тот год, как и в следующие, сказочный герой так и не принес ему заветный «фотик».

— Отучился я на электрика, но после техникума устроился в срочное фото. Мне просто сказали: Миша, ты умный чувак, разберешься, вот тебе фотоаппарат и оборудование, давай запечатлевай людей на паспорт. Я всё изучил, но для себя снимать стал куда позже, — говорит парень.

Со срочной фотографией ничего не сложилось. Корочки электрика «жгли карман», и он устроился на угольный разрез, где боролся с неисправностями сетей на протяжении пяти лет.

В это же время один из близких друзей подарил ему старый пленочный «Зенит» и Миша начал снимать окружающий мир из любопытства. К тому же знакомство с другим местным фотохудожником — Вилем Равиловым — также вдохновляло его на то, чтобы этим серьезно увлечься.

— Людей я снимал мало, мне тогда человек в кадре был не так интересен. Снимал просто улицы, какие-то геометрические формы, пейзажики, ничего серьезного. Потом увидел фото Виля и подумал: хочу что-то похожее делать, документальное и монументальное, — говорит фотограф.

Постепенно на снимках стали появляться и люди. Между ними и камерой дистанция становилась всё меньше, вскоре парень начал ловить прохожих чуть ли не в упор.

— Я никогда не спрашиваю разрешения, чтобы кого-то сфотографировать, подгадываю момент, так и происходит фотография. Проще разобраться уже после и объяснить, зачем ты снимал, чем потерять хороший кадр. Я не прячусь, не сбегаю, стараюсь поговорить. Так честнее выходит — я вижу их, они видят меня, — отмечает Миша.

При таком близком взаимодействии избежать каких-то нелепых ситуаций просто невозможно. Но, как говорит Миша, «по роже за фотографии еще не получал». Однако однажды продавщица на рыбном рынке захотела отвадить от себя нежеланное внимание мальчишки с камерой и напала на него с замороженной семгой.

— Если я кого-то снимаю, у меня же всё равно происходит диалог. Я подхожу в упор, снимаю, и люди задаются вопросами: «А зачем, а куда и для чего»? Часто без негатива реагируют, если можешь объяснить, что так и так, я фотограф, просто красивая картинка, либо же просто безразлично проходят мимо, — замечает фотограф.

Всё это время Миша снимал родной город или соседний Новокузнецк. Утром шел трудиться на разрез, а вечером фотографировал и, по его словам, даже в таком небольшом Прокопьевске темы для снимков никогда не заканчивались. Но всё же попробовать большего хотелось, тогда и случился переезд в Новосибирск.

— Я жил там два года, работал фотографом, при этом четко разделил «мою» фотографию от рабочей. Постепенно к Новосибирску начал остывать и вернулся домой. Там все какие-то визуально счастливые, а в Прокопьевске — люди часто хмурые, но я не замечаю разницы, мне такое даже больше нравится. Правдивее, что ли. Хоть мне все говорят, что я какой-то мрак показываю, но я наоборот думаю. Каждый просто видит, что он хочет, — подмечает Миша.

После возвращения он снова начал работать руками в местном НИИ. При этом продолжает шататься по улицам и запечатывать моменты в пленку. Для своих снимков Миша не ищет парадных фасадов и обозначенной кем-то свыше красоты. В его объектив чаще всего попадают старики и дети, по его мнению, «они самые фактурные».

— Мне не нравится современная молодежь своим внешним видом. Старички одеваются круто. У них всегда какие-то старые вещи из былой эпохи, и получается снимок вне времени. С детьми также. Дети сто лет назад играли в догонялки и делают это сейчас. Я не фотографирую ради того, чтобы остановить время, по моим снимкам нельзя сказать, какой это год, город или даже сезон — в этом и прелесть, — говорит он.

Михаил считает камеру побочным продуктом обычной человеческой любознательности. Чаще он выходит на улицу, чтобы пообщаться, увидеть новые места и дойти туда, где есть что-то интересное.

— Я просто стараюсь стараться, меня не манят глобальные цели в этом деле. Я хочу навсегда остаться в Сибири, путешествовать, смотреть на людей. У моей жизни и творчества должен быть итог, но не в какой-то народной славе, мол, Мишань, ты крутой и фото у тебя крутые. Я хочу, чтобы мои фото были крутыми среди единомышленников, а признания другого я не ищу, — подводит итог парень.

Ранее редакция рассказывала историю фотографа из Сибири, который сфотографировал белых медведей и стал популярным в Сети.