«Клиентский экстремизм никто не отменял». Руководитель сети детских садов — о том, почему воспитатели бегут из профессии

Мария Фоминых уже 20 лет руководит сетью частных детских садов «Маленькая страна» в Екатеринбурге. Свой первый филиал она открыла в середине нулевых, когда такой бизнес еще находился вне закона. Журналист Е1.RU поговорила с Марией Александровной о родительском экстремизме, сбегающих детях и о том, как тяжело сейчас работать воспитателям. Подробнее — в интервью Елены Аносовой.

— Расскажите, как возникла сама идея создать сеть детских садов? Вы, наверное, работали педагогом или воспитателем.

— По образованию я учитель начальных классов, но на момент открытия этого бизнеса у меня уже был другой. Началось всё с собственного ребенка. Сыну было два года, когда я открыла развивающий центр «Бэби», он проработал пять лет.

В Екатеринбурге тогда почти не было коммерческих детских садов, в основном это были ведомственные сады и один-два филиала «Согласия». Не было такого, что в каждом районе и у тебя во дворе стоит детский сад, и мы как раз начали с этого. С компаньоном стали покупать трехкомнатные квартиры на первых этажах и из них делать садики. Затем поняли, что трех комнат недостаточно. Стали брать коммерческие помещения.

Детским садом могли называться учреждения, которые имели образовательную лицензию. Это были отдельно стоящие здания с огороженной территорией, организованными площадками для прогулок. Лицензию на квартиры мы бы не получили, так что работали под угрозой закрытия.

Я и мои коллеги создали некоммерческое партнерство и начали бороться за легализацию. Тогда я придумала определение «центр по уходу за детьми», чтобы не называться садиками, и оно же ушло в народ.

Затем был изменен закон «Об образовании», тогда стало ясно, что могут существовать детские сады разных типов и направленности, причем без образовательных услуг.

— Родители, наверное, сразу побежали к вам, как узнали об открытии?

— В 2006 году, когда я начинала, существовали нелегальные садики в квартирах. Отсюда и пошли истории про «квартирники», когда дети спали вповалку на диване.

Я пошла дальше — решила, что садики должны иметь вид садиков. Пусть они расположены в квартире, но там никто не должен жить, нужны отдельные помещения под спальню, игровую, кабинет для занятий. И такие садики очень быстро заполнились.

Мы купили одну квартиру, потом еще две. Например, филиал на Куйбышева заполнился еще до открытия: люди заплатили деньги и ждали, когда мы его отремонтируем.

— Приносит ли такой бизнес прибыль? Многие частные детские сады быстро открываются и точно так же закрываются, иногда не проработав и года.

—  Приносит, наверное. Иначе я бы 20 лет этим не занималась.

Бизнес живет по своим законам и правилам, если их не соблюдать, ты прогоришь. Есть статистика: из двадцати открывшихся новых садиков выживают два. Мало того, сейчас сократилась рождаемость, а в муниципальные садики путевки дают уже с 1,5 года. Выживают те, кто относится к своему детищу как к бизнесу, а не как к своему ребенку.

Клиент должен видеть очень четкие правила игры, договор должен быть хорошо составлен. И клиентский экстремизм никто не отменял — надо уметь справляться.

— Тяжело сейчас найти воспитателей, нянечек? Муниципальные детские сады пестрят объявлениями о поиске сотрудников.

— В муниципальном детсаду воспитатель, как правило, работает без няни, это очень тяжело. У нас няни есть, штат укомплектован, но нужно находиться в рынке, понимать, за какие деньги человек готов работать. А что муниципалы сделают, если у них голые оклады и стимулирующие, которые то ли будут, то ли нет, непонятно.

Кто-то считает, что муниципальный садик — это определенная защищенность, социальные гарантии. Может быть, они и правы.

Я считаю, что педагогам нужна творческая свобода, и даю возможность работать без бумаг, бесконечных заполнений отчетов, чтобы заниматься педагогической деятельностью, ради которой они выбрали эту профессию. Единственный наш судья — это родитель, он голосует рублем.

Родитель должен понимать, чему его ребенок научился в садике. Вчера он этого не умел, а сегодня освоил. Для нас это приоритет. И я всегда стараюсь, чтобы у меня воспитатели не выгорели. У них не должно быть «дня сурка», хотя всё подчинено определенному режиму, который повторяется день за днем.

— К вам приходят более капризные родители? Они же платят деньги и наверняка больше требуют.

— Да, выросло поколение, которое считает, что им все везде должны. Что в муниципальных, что в коммерческих садиках они взрывают мозг заведующим и воспитателям.

Правила у нас настолько прозрачны, что вы либо принимаете их и тогда остаетесь с нами, либо нет. Выбор на рынке есть всегда.

У нас есть пробный период адаптации, неделя или две. Это как раз время, когда клиент смотрит на нас, а мы — на него. И были случаи, когда мы не заключали договор с родителями, говорили: «Наверное, наша система вам не подходит».

— Нам очень часто пишут, как, например, воспитательница накричала на ребенка или толкнула его. Где грань между настоящим нарушением или простым недовольством родителей?

— Конечно, физическое насилие неприемлемо по отношению к маленьким детям ни в каком виде: ни дерганье за руку, ни крики, ни толкание.

Что касается громкого голоса — воспитатели разные, у каждого свой стиль. Кто-то тихо скажет — и дети поймут, кто-то скажет громко и четко — и дети тоже поймут и услышат. Они понимают определенную интонацию.

Иногда родители один на один со своим ребенком справиться не могут, а тут его отдали в коллектив, где 18, а то и 40 человек в группе. Попробуй спокойным голосом 40 человек построить — это невозможно. Поэтому, наверное, взрослые иногда воспринимают не совсем адекватно такие вещи, переносят это на себя.

Я не могу говорить про всех, но стараюсь, чтобы у меня работали те, кто от своей работы получает удовольствие. Тогда они спокойнее реагируют на детские шалости, и такие люди обычно обладают огромным количеством педагогических приемов.

— А если родители начинают жаловаться на конкретного ребенка, который ставит на уши всю группу, что вы делаете? Не откажетесь же от него?

— Муниципалы — нет, а мы можем. В пробный период смотрим, готов ли ребенок к детскому саду. После четырех лет у детей уже сформирован характер, есть определенный стереотип поведения, он всё равно вылезет.

У меня в договоре четко прописано, что мы не работаем с детьми, проявляющими агрессию. Если ребенок в 4–5 лет агрессивен, вопросы не к нам, а к семье. Если он аутичен, мы найдем как с этим работать, но работать с агрессией очень сложно, поэтому мы таким семьям отказываем. И я вам даже больше скажу: я сознательно работаю в среднем ценовом сегменте и не иду в премиум, потому что там клиент изначально всегда прав.

Мы любую конфликтную ситуацию рассматриваем с двух сторон: коллегиально выслушиваем семью, педагога и выносим свою оценку. Бывает, что клиент необоснованно требует запредельного сервиса или отношения.

— В этом году было много историй, когда дети сбегали из садиков. Это происходит из-за того, что в группах слишком много малышей, или это недосмотр воспитателей?

— Такие случаи были всегда, просто 20 или 30 лет назад было сложнее узнать о них. С одной стороны, это психология детей, возрастные особенности. Им интересно посмотреть, а что за забором? Ребенок может заскучать и пойти искать маму.

С другой стороны, присмотр и уход, конечно, должны быть качественными. У частных садиков зачастую нет огороженных площадок, дети гуляют на придомовой территории. Здесь мы больше уязвимы, но в коммерческих садиках соотношение персонала и детей другое, и оно должно компенсировать эти случаи.

— Если бы у вас была возможность что-то вообще изменить в работе детских садов, воспитателей, нянечек, что бы вы сделали?

— Была прекрасная советская система, когда педагоги работали по полдня. Один — с утра и до обеда, а второй выходил с обеда, потом менялись. В таком режиме можно было работать годами до пенсии и на пенсии, и люди не выгорали.

А у нас сейчас что происходит? Смена у воспитателя длится по 10,5 часа пять дней в неделю. У них кошмарные переработки. А если ты без няни в это время? А если тебе кучу всего нужно написать в сон-час?

И теперь садики должны работать до 20 часов. В Свердловской области садики работают до 18:00, в Санкт-Петербурге — до 19:00. Трудиться будут те же самые люди, которые сейчас по 10,5 часа пашут?

— На что стоит обращать внимание при выборе детского сада?

— Какой бы хороший садик ни хотел родитель для своего ребенка, если он финансово не тянет, то отдаст туда, куда дали путевку.

Выбор есть у семей с достатком, и здесь каждый для себя решает сам, единых критериев нет. Где-то во главу угла поставлен уют и уход, где-то — развивающие занятия. Главный критерий — это когда вы пришли смотреть садик и у вас возникло доверие. Если вы готовы этим людям отдать своего ребенка, то, скорее всего, всё сложится.

Часто спрашивают про видеокамеры. У нас их нет. Мы решили, что педагоги не артисты и под камерами не работают. Это мое глубокое убеждение, возможно, глубокое заблуждение.

— А есть ли смысл читать отзывы, например?

— Хороший отзыв в интернете стоит от 100 до 300 рублей. Я даже оставляю плохие отзывы, чтобы был виден клиентский экстремизм. Да, пусть рейтинг будет чуть-чуть меньше, но зато нет этой розовой сладкой патоки.

Был случай, когда мы отказали маме мальчика: он рвал работы других детей, толкал воспитателя. Мама написала, что мы не нашли индивидуальный подход к ребенку. Ну я такой же развернутый отзыв написала: что мы две недели работали с ребенком и увидели проявления агрессии. Дала свою оценку — и человек, который будет читать этот отзыв, сопоставит и что-то, наверное, для себя поймет.

Кто еще пишет отрицательные отзывы? Соседи, которым садик мешает: «Ой, там воспитатели орут на детей, ребенок плачет, к нему никто не подошел». Был случай, женщина опубликовала фото детей. Мы говорим, что от имени семьи и вместе с ней подадим в суд. Фото удалили сразу же.

— Сейчас детей сложно оторвать от телефонов. Как вы относитесь к гаджетам: разрешаете или запрещаете?

— Как педагог скажу, что мы, конечно, должны сделать так, чтобы ребенок с гаджетами познакомился как можно позже, меньше там проводил времени. Но я еще и бабушка. В прошлом году мы вдвоем полетели в Таиланд, перелет долгий, что ребенку делать? Конечно, достали планшет и телефон. Это часть нашей жизни.

Можно сказать точно: телефон не должен заменять обычную жизнь, потому что у любого ребенка очень высокий познавательный интерес. Он — его движущая сила, с момента как он пополз и до семи лет. Надо всё время нагружать мозг, загружать разную информацию, но не с телефона, а из окружающего мира. Чем больше будет этой нагрузки, тем больше будет сформировано причинно-следственных связей и тем успешнее ребенок будет в обучении.

А еще ребенок действительно развивается, когда много путешествует, знакомится с новыми местами, ведь он попадает в новую среду, будь то Таиланд, Египет или Турция.

Не можете возить за границу — просто выезжайте с семьей куда-то. И книжки читайте на ночь, несколько страниц вслух. Это также формирует мозг, нагружает его, заставляет думать.

Ранее E1.RU рассказывал историю Елены Бакулиной, которая открыла собственный коррекционный садик для особенных детей с задержкой психологического развития и расстройствами аутистического спектра.