Как сложилась судьба иностранных переселенцев, которые стояли у основания Кузбасса

Ровно век назад в Кузбассе перестала существовать иностранная автономная индустриальная колония, которая за всего за пять лет существования оставила огромный след как в истории региона, так и страны. NGS42.RU рассказывает, как возникло уникальное поселение, кто стоял у его истоков, что привлекало специалистов в глушь и чем закончился эксперимент молодой советской власти. Ледяная Сибирь как место, где живет мечта В начале 1920-х свежеиспеченную страну Советов раздирает Гражданская война, кругом разруха и бытовая неустроенность. И вдруг в Сибирь, самый необжитый на тот момент край, из благополучной Америки устремляются образованные специалисты, чтобы строить здесь новое общество. Предпосылки проекта заложил никто иной, а вождь пролетариата — Владимир Ленин. В 1918 году он написал «Письмо американским рабочим» в главной газете страны — «Правде». Переведенное на английский язык, оно было подпольно доставлено в США для представителей соцдвижения. Отец революции призвал иностранных пролетариев помочь организовать промышленную базу для нового справедливого рабочего государства. Послание поколебало представление американцев о Советской России, и немало заокеанских граждан действительно стали мечтать построить жизнь по коммунистическим идеалам. Среди них оказались те, чьи имена сегодня стали легендарными: инженер Себальд Рутгерс, шахтер Билл Хейвуд и активист рабочего движения Герберт Калверт. Эти трое так вдохновились новыми идеями, что от имени «Индустриальных рабочих мира» отправили ответ советскому правительству и предложили создать колонию иностранных рабочих в районе Кузнецкого угольного бассейна. В 1921 году группа встретилась с Лениным, после чего в США появилось общество «Кузбасс» для вербовки добровольцев и был подписан договор. А в марте 1922 года в коммунистических газетах за океаном опубликовали объявление: «Требуются первопроходцы в Сибирь для промышленного строительства и демонстрации миру того, что могут сделать свободные трудящиеся, когда их таланту не препятствует система прибыли и они сами являются собственниками продуктов своего труда». На сообщение откликнулось огромное количество людей — порядка 750 иностранных специалистов не только из США. В колонии жили и немцы, финны, югославы, голландцы и другие. Но при этом значительную часть рабочих составляли русские горняки — около 5 000 человек. По договору советское правительство передало поселенцам в распоряжение рудник в Кемеровском районе, строящийся коксовый завод и 10 тысяч гектаров земли для сельского хозяйства. Со своей стороны экспаты обязались проработать в России не менее двух лет, подчиняться местным законам и на собственные средства закупить передовое оборудование для шахт и производства. Перед отправкой в Сибирь члены колонии давали расписку, что «готовы вынести ряд тяжелых лишений, неизбежно связанных с восстановлением промышленности в стране, весьма отсталой и неслыханно разоренной». Три «отца» колонии Кузбасса Больше всего известно о председателе АИК Себальде Юстинусе Рутгерсе. Голландец по происхождению, он получил образование инженера-гидротехника и специалиста по железобетону. С юности он увлекся коммунистическими идеями, долгое время работал в США, а в 1918 году впервые приехал в Россию и сразу влюбился в нее. До 1926 года Рутгерс был председателем колонии и посвящал ей все силы и время. Но климат Кузбасса и напряженный труд подорвали здоровье инженера — ему пришлось уехать в более благоустроенную Москву. С СССР Рутгерс сотрудничал до 1938 года, но при Сталине разочаровался в устройстве нового государства и вернулся в Нидерланды. Дом, в котором жил председатель колонии, сейчас часть музея «Красная Горка». Билл Хейвуд родился в Юте и рос сиротой: отец умер, когда мальчику было только три года. В молодости он работал ковбоем, затем шахтером. В начале XX века вступил в Социалистическую партию США и считался радикально левым. Мужчина организовывал массовые забастовки на шахтах и стал одним из лидеров «трудовых войн» в Колорадо — серии конфликтов на предприятиях, в ходе которых погибли 33 человека, как протестующие, так и штрейкбрехеры. В 1917 году Билла арестовали за противодействие призыву в армию в годы Первой мировой войны и отправили в тюрьму на 20 лет. Из тюремной камеры Хейвуд горячо приветствовал Октябрьскую революцию и заявил: «Это то, о чем мы мечтали». В 1921 году его выпустили под залог на время апелляции, и он тут же сбежал в Советскую Россию, где присоединился к созданию АИК. Умер «революционный Билл» в возрасте 59 лет, всего через два года после ликвидации колонии. Его прах покоится в Кремлевской стене. Калифорниец Герберт Стэнли Калверт успел поработать фермером, плотником, железнодорожным рабочим и коммивояжером. В 1915 году женился на дочери одного из видных социалистов и спонсоров партии. АИК «Кузбасс» стал для пары не первой социалистической колонией: они стояли у истоков коммуны Льяно-дель-Рио в Калифорнии, но под влиянием письма Ленина в 1921 году переехали в СССР. Когда вопрос о создании АИК был решен, Калверты вернулись в Америку, чтобы вербовать рабочих для колонии, где столкнулись с проблемой: «Индустриальные рабочие мира» решили порвать с большевиками. Несмотря на это обстоятельство, Герберт за год отправил из США в Кузбасс 300 переселенцев, в том числе нескольких квалифицированных инженеров. В конце 1922 года московское руководство пересмотрело условия договора, и Калверта уволили с поста руководителя нью-йоркского представительства. Муж и жена вернулись в родную Калифорнию, где и жили до конца. В 1973 году Калверты вместе написали мемуары «Кузбасская история». Рукопись хранится в Университете Уэйна. Кузбасская вольница оказалась не по вкусу номенклатурщикам Несмотря на успешную деятельность, жизнь АИК «Кузбасс» оказалась короткой. Американские технологии, принципы управления и особый статус колонии пришлись не по душе бюрократической системе Советов. Практически с самого основания колонии возникали противоречия между поселенцами и секретарём Центрального комитета партии Валерианом Куйбышевым. Кроме того, о группе американских энтузиастов скептически отзывался полпред СССР в США Людвиг Мартенс. Он говорил, что Калверт — несолидный, Билл Хейвуд — агитатор-полуанархист, а Рутгерс — «прекрасный товарищ, но совсем не администратор». Тем не менее за пять лет колонисты построили и запустили первый в России коксохимический завод, создали передовую сельскохозяйственную ферму, наладили промышленную добычу угля. При управлении АИК в деревнях и селах близ будущего Кемерова впервые появилось электричество, а в городах Кузбасса строились благоустроенные районы. Центром деятельности был Кемеровский рудник: здесь находилось управление, жили директор и ведущие специалисты. Щегловск (будущий Кемерово) стал площадкой архитектурных экспериментов голландского архитектора Йоханнеса Бернардуса ван Лохема. Европейскую ноту в облик будущего Кемерова внесли школа с водонапорной башней, дома для специалистов, первые в Сибири таунхаусы и «дома-колбасы» для рабочих. С 1923 года иностранных специалистов начали арестовывать и подвергать репрессиям. Некоторые были расстреляны во время сталинского террора, а большинство покинули советскую утопию и вернулись на родину. К 1926 году в России оставалось не более 10 бывших колонистов. Один из экс-руководителей АИК, первый избранный мэр посёлка Джон Тучельский, после ликвидации коммуны переехал в Ленинград, где полностью ассимилировался: трудился на электрозаводе, участвовал в строительстве автомобильного завода ГАЗ, женился на советской гражданке и стал отцом дочери Эталь. В 1937 году его исключили из партии «за близкую связь с врагами народа», а затем арестовали по подозрению в шпионаже и подвергли пыткам. Через год он скончался в тюремной больнице. Несмотря на успех кузбасской колонии, ее след в советской истории тщательно вымарывался по политическим мотивам. Так, в советских энциклопедиях почти нет упоминаний о вкладе АИК в развитие Сибири. Ранее мы рассказывали, что в Кемерове архитектурное наследие «АИК Кузбасс» продают за один рубль. Также мы показывали в каком состоянии сейчас находятся дома и как живется в их окружении.