Интервью со священником о тюрьмах, одержимых и бесовщине в квартирах

Что чувствует священник, когда исповедует человека, совершившего жестокое убийство? Как он ведет себя, когда встречается с проявлением нечистой силы? Об этом и другом редакция CHITA.RU поговорила с иереем Алексием — священником, который прошел путь от работы электромонтажником до служения. Уже 13 лет он помогает заключенным найти Бога и по долгу службы сталкивается с мистическими явлениями в квартирах обычных горожан. Он рассказал, как отличить душевную болезнь от одержимости и что на самом деле происходит после похода к гадалкам. — Расскажите о вашем детстве и пути к вере. — Родился я в Чите, в семье военнослужащих. Окончил среднюю школу, занимался спортом, служил в армии. После службы остался по контракту на сверхсрочную. Потом уволился и работал на различных предприятиях электромонтажником. А к Богу путь у меня был очень интересный. Я всегда задумывался, и с малого детства меня впечатляли слова «храм Божий». Была и икона Смоленской Божьей Матери на календаре 90-го года — она всегда стояла на трельяже у мамы. Мне почему-то всегда было интересно не то чтобы к ней обратиться, а задуматься об иконе. Потом, когда мы в 1991 году поехали классом в Красноярск, я увидел в поезде глухонемых. Они ходили по вагонам и предлагали черно-белые фотографии, то есть иконы. Я почему-то купил икону Спасителя. А в Красноярске купил еще и Библию, Новый Завет и Псалтирь. Но объяснить этого не мог. Дело в том, что у меня прабабушка была верующая, но не афишировала это, однако молилась на ночь, и это мне очень запомнилось. Когда я, маленький мальчик, приехал с этой иконой из Красноярска, я забежал к ней и говорю: «Бабушка, я тебе Спасителя привез». Она: «Да ты что?» Я показал, но она уже слепая была, я ей говорю: «Тут написано: „Да любите друг друга“». Потом, по истечении большого времени, я отметил для себя, что Господь вел меня своими неизведанными путями. Я пытался поступить и в военное училище, и в другой город уехать, но Господь возвращал. В 2005 или 2006 году я пришел в храм и понял, что здесь истина, это меня впечатлило, и я остался. А потом — богослужение, первая подготовка к исповеди, первый батюшка, первые молитвы. Со временем я стал постоянным прихожанином. Через некоторое время читал на клиросе, а батюшка благословил меня звонить в колокола — для меня это было, наверное, величайшим благодеянием, радостью неизреченной. Я даже с работы иногда отпрашивался, чтобы скорее попасть на службу и звонить в колокола. Со временем меня заметил владыка Евстафий. В 2013 году я принял священный сан и уже 14 лет с Божьей помощью несу священническое пастырское служение в приходах нашего города. — Что было самым сложным в начале пути служения? — Конечно, работа над собой. Борьба с собой, потому что ты как бы на ступеньку выше: ты пастырь, даешь благословение, проповедуешь слово Божье. Самое сложное — чувствовать ответственность за людей, которых тебе вверяет Бог. Не только исповедать и прочитать разрешительную молитву, но и дать с Божьей помощью правильный совет, наставить человека на истинный путь личным примером, показать, как действительно стоит поступить. — А бывают случаи, когда человек приходит с проблемой, а вы не знаете, какой совет дать? — Такого не было. Совет для всех, и для меня тоже, — это молитва и исповедь. Почему вообще проблемы случаются? Потому что человек в основном живет беззаботно, не зная Бога, пока с ним не случится неприятность, скорбь, искушение, потеря близкого или, не дай Бог, болезнь. Многие привыкли приходить в храм: «Дай здоровье, дай работу, дай ипотеку, дай хорошую жену, дай хорошего мужа». Нет. Здесь говорится о том, что сначала покайся. А что значит покаяться? Покаяться — это измениться, примириться с Богом. — Вы считаете, что человек во взрослом возрасте действительно способен по-настоящему измениться? — Человек способен измениться в любом возрасте. Будучи взрослым, только с Божьей помощью. Не человек меняется, а меняет его благодать Божья. — А как вы пришли к работе с заключенными? — По благословению правящего архиерея, тогда еще Высокопреосвященнейшего митрополита Владимира, я был назначен заместителем руководителя отдела по тюремному служению Читинской епархии в 2013 году. Я получил послушание окормлять СИЗО. Через некоторое время добавилась колония ЛИУ-4 (лечебно-исправительное учреждение, более известное читинцам как туберкулезная зона или «четверка». — Прим. ред.). Там содержатся осужденные, тяжело больные туберкулезом и другими тяжелыми заболеваниями. До сих пор с Божьей помощью это послушание стараюсь исполнять. В 2018 году указом президента был введен институт помощников начальников УФСИН России по территориальным органам по организации работы с верующими. По благословению правящего митрополита Димитрия и согласованию с УФСИН я был назначен помощником начальника УФСИН России по Забайкальскому краю по организации работы с верующими. — Как это выглядит? Вы приходите и можете поговорить с каждым подозреваемым или осужденным отдельно или они собираются вместе? — Сейчас у нас семь колоний и два изолятора. Во всех колониях есть либо храм, либо молитвенная комната. В СИЗО в основном индивидуальная работа или покамерный обход, беседы, исповедь, причастие, крещение — нельзя группой вывести осужденных или подозреваемых из камер. Иное дело — исправительная колония: священник приходит, есть храм, где собираются верующие осужденные, и каждый может побеседовать с батюшкой, исповедаться, поприсутствовать на службе, поучаствовать в таинствах, причаститься, получить духовный совет. — На ваш взгляд, в заключении у человека вера усиливается или, наоборот, происходит надлом? — Нет такого показателя, по которому можно определить веру человека. Видно его поведение на исповеди: как он кается в грехах — неформально или действительно переживает, что сотворил. Стремится ли молиться, читать духовную литературу, стремится ли исправить себя изнутри, избавиться от пороков и страстей. Исповедь там особенно остро переживается теми осужденными, которые действительно поняли, что натворили, и еще больше поняли, что Господь, оказывается, прощает. — А как понять, что Бог простил? Вот сидит убийца, например. — Господь еще в Евангелии сказал: обратитесь, покайтесь — и прощены будете. Когда Господь прощает, человек это чувствует: тяжесть снимается с души. — То есть человек убил, сел в тюрьму, но покаялся неоднократно, и на том свете он не понесет никакого наказания? — Мы не можем отвечать за Бога. Но Господь определил нам молиться за обижающих нас, за врагов наших, тем более за отошедших в мир иной. — Бывает, что вы сидите с заключенным, разговариваете и как человек понимаете, что он совершил ужасное преступление. Но как священнослужитель должны его выслушать, дать совет и помочь. Что вы испытываете в этот момент? Как боретесь с этим противоречием внутри себя? — Я готовлю себя: я не судья, судья — Бог. Наша вера учит, что каждый человек создан по образу и подобию Божьему. Главное, что он пришел к покаянию и осознал. — Можете вспомнить случай конкретного заключенного, чья история вас больше всех поразила? — Истории у всех практически сходные: выпил, украл, сел в тюрьму. Я уже 13 лет окормляю колонии. Сидит у нас один человек — когда я пришел в колонию, он только приехал. Он неумышленно убил свою жену. Так сокрушался, так плакал, получил срок больше десяти лет. Покаялся в этом грехе, попросил у Бога прощения, стал постоянным прихожанином храма учреждения. Я вижу, что человек полностью преобразился. Конечно, покаяние и духовная жизнь меняют человека. Еще одна история меня тронула. В 2022 году я посещал ИК-5 строгого режима. Взял с собой Святое Причастие, пришло человек 50–60 на богослужение. Они исповедались, причастились, некоторые из тех, кого я знал, потом ушли на СВО от ЧВК. Меня поразила та Божья милость, с которой Господь спасает души людей: они покаялись, причастились, соединились с Христом в таинстве, а потом пошли на войну и погибли как герои, как миротворцы. — А участники СВО сейчас к вам приходят? Что их больше всего беспокоит? — Бывает, приходят. Сейчас у них жизнь налаживается с Божьей помощью, они стараются больше обращаться к Богу. Тем более те, кто прошел штурмовые роты, был на передке. Они на своем опыте познали, что такое молиться в экстренных стрессовых ситуациях. На первое место ставят Бога, стараются по воскресеньям посещать храм, приходят с семьями. Есть те, кто нуждается в помощи, — иногда приходится прибегать к помощи коллег, например психологов. — Давайте поговорим на другую, не менее интересную тему. Я знаю, что в вашей практике бывали мистические случаи, например, предметы двигались. В это сложно поверить, особенно мне, приземленному человеку. — Думаю, это не секрет и не новинка. За мою священническую деятельность такое было, наверное, раз пять. Это, слава Богу, заставляет людей задуматься и обратиться в церковь, к священнослужителю, понять, что что-то в их жизни не так. Причиной всему бывают личные грехи, в первую очередь обращение к гадалкам, экстрасенсам, колдунам за помощью. Тем более если люди крещеные. Незнание Уголовного кодекса не освобождает от ответственности — так и незнание основ православной веры не освобождает от того, что человек может понести ответственность за совершение греха. Простой пример, распространенный в Забайкалье. Многие принимают Таинство крещения, проходят огласительные беседы. Потом через время человек приходит в храм, когда что-то случилось: ему срочно надо здесь и сейчас, на блюдечке с голубой каемочкой. А Господь не дает, видит, что это неполезно, он не все наши желания исполняет. Человек не успокаивается. И что делает крещеный? Идет, например, в дацан. Хотя мы уважаем культуру, это наши соседи, наши братья. Ежегодно в преддверии Дня народного единства мы всегда собираемся за круглым столом в УФСИН — у нас есть межрелигиозная рабочая группа, в которую входят мусульмане, буддисты и я как православный священник. Потом мы втроем посещаем колонии и снимаем межконфессиональную напряженность. Мы все общаемся, дружим, проявляем уважение к вере, но не касаемся вероучительных истин традиционных конфессий. Дело не в этом. Мы отличаемся от других религий тем, что верим в Троицу — Бога Отца, Сына и Святого Духа, Троицу единосущную и нераздельную. А в буддизме нет Бога как личности — там многобожие: у каждой реки, у каждого озера, у каждой горы свой бог. Поэтому на нашем языке обращение православного человека в инославную веру называется грехом отречения от истинного Бога. Или человек обращается за помощью к потусторонним силам через гадалок, волшебников, экстрасенсов. За свою практику скажу: есть люди, которые действительно общаются с нечистой силой, но их мало. А есть те, которые просто разводят людей на деньги — мошенники. Они могут прикрываться иконой, повесить православный календарь, зажечь лампадку или свечку, чтобы человек успокоился. И человек наносит себе вред, сам того не ведая. — Пришел человек, сказал: «У меня двигаются предметы». Что вы делаете в таких случаях? — Такого человека сначала нужно успокоить. В основном люди приходят на адреналине, не спят, у них мешки под глазами. Затем предлагаем освятить дом, квартиру. Во-первых, нужно объяснить, для чего освящается квартира. Это делается не для того, чтобы просто «почистить» и убрать негативную энергию. В первую очередь она освящается не священником, а Богом через священника. Священник — только оружие в руках Божьих. Освящается квартира для того, чтобы в ней творилась молитва, чтобы не было скверных деяний. Потом, если человек понимает, тем более если он крещеный, говоришь ему, какие могут быть причины. Чаще всего это личные грехи и обращение по незнанию к магам, привороты, отвороты. Освящаешь квартиру и говоришь: «Если что-то будет повторяться, обратитесь еще раз». Слава Богу, чаще не звонят. Недавно обратилась молодая семья: они на некоторое время расходились, у них родилась маленькая дочка. Сами молодые, им за 20 лет. Свекровь живет в населенном пункте, где как раз практикуется всё это. Видимо, она очень хотела, чтобы сын не возвращался к супруге. Супругу не сужу, но девушка с характером. Свекровке, видимо, это не очень нравилось. И у них началось движение предметов: поговорила по телефону, положила, отвернулась — телефона нет. Ищут — он лежит в унитазе. — В прямом смысле? — Да. Потом у мужа пропал вкладыш с оценками из диплома. Нашел его — весь измятый и сбоку написано: «Уезжай». Корявым почерком. Этот человек приехал в храм, привез документы, глаза горят: «Батюшка, сделайте что-нибудь». У них еще ребенок маленький, иголки прямо в кроватке его находили. Или разламывают пряник дочке, а там иголка торчит. Они уже переехали из той квартиры, которую снимали, убежали к родителям. И это существо перешло за ними туда. Родители тоже были в шоке, сразу пошли в храм, стали чаще молиться. Я когда в дом к ним приехал, смотрю: всё в иконах, везде молитвы, но ничего не помогает. Я думаю: «Господи, помоги мне». После того как мы освятили дом и они искренне исповедались в грехах, признали, что действительно совершали такие-то грехи, в том числе отречение от Бога, обращаясь к темным силам, к людям, которые контактируют с этими силами, это отошло. Но на время, потом вернулось. Тогда я обратился к владыке Димитрию: «Что делать? Уже и освятил, и они исповедались, и причастились, и стали молиться, но не отходит». И он благословил провести Таинство соборования, то есть елеосвящения, когда на растительное или оливковое масло призывается благодать Пресвятого Духа чтением определенных молитв, человек помазывается семь раз после чтения семи Евангелий и семи Апостолов. В Таинстве соборования прощаются грехи, которые мы не то что скрываем, а о которых по своей немощи забываем. Сейчас они стали прихожанами, по возможности всегда по воскресеньям стараются посещать храм, участвуют в таинствах церкви, ребенка приносят на Святое причастие. А до этого ребенок не спал три-четыре дня, давали и снотворное — не мог спать. Даже щипки на теле были. Такое попущение бывает, когда есть серьезное отступление от Бога. — А как понять, что у человека действительно передвигаются предметы, а он не пациент психиатрии? — Мы всё равно видим, какой человек. Но если он работает врачом, может быть, он психически больной? — Всякое бывает. — Всё равно чувствуется, что кто-то есть, что-то присутствует. Это, наверное, только священник так может ощущать. Когда в дом заходишь, чувствуешь, что ты не один: что-то есть, и неприятный холодок по спине бежит. Не поверишь, пока не увидишь, а лучше и не видеть. — А помимо передвижения предметов что-то еще было в вашей практике? Может, вы одержимых встречали? — Видел я одержимых. Был в Троице-Сергиевой лавре за богослужением, за акафистом в храме Святой Троицы, где пребывают мощи преподобного Сергия Радонежского. Там женщина сидела и издавала рычащие звуки. Второй случай — в Воскресенском соборе в Тутаеве Ярославской области, там есть огромная икона Спаса Нерукотворного, метров восемь-десять в высоту и очень большая в длину. Когда нас батюшка, игумен Димитрий, завел в этот собор на экскурсию, показать, приложиться к святыне, помолиться, я увидел, что там стоит женщина и издает звуки, как собака или кошка. Но в то же время плачет, борется с собой и не может ничего сделать. — Ей ничего не помогает? — Как рассказал местный священник, на какое-то время помогает, становится лучше, она уезжает, видимо, живет где-то в области. А когда приезжает, заново чувствует, когда ей тяжело. При святыне нечистый дух начинает кричать в человеке. — В заключение скажите что-нибудь верующим и неверующим: что мы все сегодня должны знать и понимать? — Неверующий думает: «Живу я жизнь, потом раз — смерть, и всё. После смерти ничего: кости сгнили, тело разложилось, на могиле вырос лопух». А верующий знает: жизнь проходит с Богом, ведет подготовку к вечности. Потом смерть только на некоторое время. После смерти — воскресение и жизнь вечная с Богом в раю. Я думаю, этим всё сказано.