«Большое слово не тронет голодного человека». 75 лет назад не стало классика русской литературы Андрея Платонова

Проходя по проспекту Революции в Воронеже — главной улице города, — невозможно не обратить внимания на расположенный рядом с небольшим сквером памятник. По сужающемуся постаменту прямо к тротуару будто стремительно идет человек: развеваются полы пальто, руки — в карманах, плотно завязанный шарф, устремленный вперед взгляд. Сзади надпись: «…А без меня народ неполный!» И имя: Андрей Платонов. Имя выдающегося русского писателя знают не только в нашей стране, но и за пределами. Сегодня, в 75-ю годовщину смерти писателя, наши коллеги из Voronezh1.RU вспоминают его биографию и произведения, которые сделали его классиком. Ямская слобода Андрей Платонов (настоящая фамилия — Климентов) родился 28 августа 1899 года в Ямской слободе. Тогда это был пригород, а теперь — почти центр Воронежа, улица Плехановская и район Заставы. «В Ямской были плетни, огороды, лопуховые пустыри, не дома, а хаты, куры, сапожники и много мужиков на Задонской большой дороге. Колокол „Чугунной“ церкви был всею музыкой слободы, его умилительно слушали в тихие летние вечера старухи, нищие и я», — так описывал места своего детства Платонов. От «Чугунной» церкви, как и от располагавшегося рядом с ней одноименного кладбища, сейчас почти ничего не осталось. Сохранились только Заставский пилон и небольшой храм пророка Самуила, построенный в 1808 году. Родители будущего писателя были простыми людьми: отец Платон Климентов — машинист и железнодорожный рабочий, мать Мария Климентова — домохозяйка из семьи бывших крепостных. Правда, семья не была бедной. Все пятеро детей, дожившие до зрелого возраста, получили неплохое образование и выбились в люди. Например, младший брат Андрея Платонова, Петр Климентов, стал известным гидрогеологом. Он не один год консультировал строительство Московского метрополитена. Первое образование Платонов получил в церковно-приходской школе, затем четыре года ходил в мужское училище. В июне 1914 года устроился конторским служащим в губернское отделение страхового общества «Россия», потом занимался бумажной работой в «Обществе Юго-Восточных дорог». А с 1916 года перешел на работу на трубочный завод Вильгельма Столля, где стал литейщиком. Работа была физически очень тяжелая, ее не раз позже описывал Платонов в своих произведениях. «Мастерская давила и ела наши души. Люди там делались злыми. Цельный день мы таскали носилки со стружками и мусором…». Впрочем, тяжесть труда компенсировалась преимуществами, которые он давал. Работа на заводе, выполнявшем военные заказы, освобождала от службы в армии. Поэтому на фронты Первой мировой войны Платонов не попал. В 1918 году будущий писатель пытался получить гуманитарное образование на историко-филологическом факультете ВГУ. Однако вскоре передумал и стал студентом электротехнического отделения Воронежского рабочего железнодорожного политехникума. Окончит его он только после завершения Гражданской войны. Революцию рабочий Платонов принял с горячим одобрением. В Гражданской войне он участвовал на стороне большевиков, служил фронтовым корреспондентом. И не только. Вот как он вспоминал о тех годах позже. «Не доучившись в технической школе, я спешно был посажен на паровоз помогать машинисту. Фраза о том, что революция — паровоз истории, превратилась во мне в странное и хорошее чувство: вспоминая ее, я очень усердно работал на паровозе… Позже слова о революции-паровозе превратили для меня паровоз в ощущение революции». «Набор слов без всякой мысли» и работа в глубинке Писать Платонов начал довольно рано — в 10–12 лет. И хотя позже он будет известен больше как прозаик, первыми его произведениями в основном были стихи. В конце 1910-х и начале 20-х их публиковали в воронежских журналах и изданиях железных дорог. Сталкивался писатель и с жесткой критикой. Например, в калужском журнале «Факел железнодорожника» одно из его стихотворений назвали «набором слов без всякой мысли» и посоветовали автору заняться лучше «пусканием матюков под солнцем, чем писанием». Но критика не останавливала молодого писателя. Он продолжал заниматься поэзией, писал публицистику. В 1921 году вышла его брошюра «Электрификация», годом позже — единственный прижизненный сборник его стихотворений «Голубая глубина». К этому моменту он уже был в Воронеже известным писателем, встретил любовь всей своей жизни Марию Кашинцеву. Вскоре у них родился сын Платон. Но к 1922 году литературная деятельность Платонова почти остановилась, и причиной для этого стал голод в Поволжье. Писатель был потрясен новостями о нем и больше не считал возможным заниматься чем-то, кроме предотвращения повторения подобного. «Что сейчас делается в Поволжье? Это трудно вообразить днем, когда кругом светло и видим простые, скучные причины хода явлений. какая скука только писать о томящихся миллионах, когда можно действовать и кормить их. Большое слово не тронет голодного человека, а от вида хлеба он заплачет, как от музыки, от которой уже никогда не заплачет», — писал Платонов. Чтобы помогать людям не словом, а делом, писатель устроился в Воронежское земельное управление. Он занимался мелиорацией — улучшал плодородие земель в губернии, руководил строительством плотин. По его инициативе в окрестностях Воронежа было построено несколько электростанций — например, в совхозе Рогачевка. Под его руководством были построены сотни прудов и колодцев, осушено 7600 десятин заболоченной земли. Большинство публикаций Платонова в этот период касались только способов борьбы с засухой. Во время работы писателя «на земле» наметился и его раскол с большевистской партией. Он вышел из нее в 1921 году. «В заявлении [о выходе из партии] я указывал, что не считаю себя выбывшим из партии и не перестаю быть марксистом и коммунистом, только не считаю нужным исполнять обязанности посещения собраний, где плохо комментируются статьи „Правды“, ибо я сам их понимаю лучше, считаю более нужной работу по действительному строительству элементов социализма, в виде электрификации, по организации новых форм общежития, собрания же нужно превратить в искреннее, постоянное, рабочее и человеческое, общение людей, исповедующих один и тот же взгляд на жизнь, борьбу и работу», — писал он позже, пытаясь вернуться в партию. Однако обратно его так и не приняли. «Котлован» и «Чевенгур» Мелиоратором в Воронежской губернии Платонов пробыл до 1926 года. Потом на короткое время переехал в Москву, оттуда — в Тамбов. Там он прожил три непростых месяца: работа шла очень тяжело. Писатель пытался выстроить мелиоративное дело так, как делал это под Воронежем, но ничего не получалось. «Обстановка для работ кошмарная. Склоки и интриги страшные. Я увидел совершенно неслыханные вещи. Мелиоративный штат распущен, есть форменные кретины и доносчики. Хорошие специалисты беспомощны и задерганы. От меня ждут чудес. Возможно, что меня слопают и выгонят из Тамбова. Меня ненавидят все, даже старшие инженеры Ожидаю или доноса на себя, или кирпича на улице», — писал Платонов в письмах жене. Сложные условия и накопившиеся мысли и переживания привели к возвращению к активной писательской деятельности. Именно в Тамбове Платонов написал «Эфирный тракт», «Епифанские шлюзы» и «Город Градов». В марте 1927 года Платонов вернулся к семье в Москву, откуда через год они переехали в Ленинград. В следующие несколько лет писатель создал самые известные свои произведения: повесть «Котлован» и высоко оцененный Максимом Горьким роман «Чевенгур». Однако цензура не допустила их к публикации как явно критикующие складывавшийся в СССР строй. Полноценно до читателей эти произведения дойдут только в перестройку. Повесть опубликуют в 1987 году, роман — в 1988-м. До этого момента увидеть их можно будет только в самиздате и эмигрантских журналах. «В наше время не принято рассматривать писателя вне социального контекста, и Платонов был бы самым подходящим объектом для подобного анализа, если бы то, что он проделывает с языком, не выходило далеко за рамки той утопии (строительство социализма в России), свидетелем и летописцем которой он предстает в „Котловане“. „Котлован“ — произведение чрезвычайно мрачное, и читатель закрывает книгу в самом подавленном состоянии. Если бы в эту минуту была возможна прямая трансформация психической энергии в физическую, то первое, что следовало бы сделать, закрыв данную книгу, это отменить существующий миропорядок и объявить новое время», — писал в послесловии к одному из эмигрантских изданий «Котлована» поэт Иосиф Бродский. «Дурак, идиот, мерзавец» Несмотря на проблемы с публикациями некоторых произведений, о полной, как сейчас бы сказали, «отмене» Платонова речи до конца 1920-х не шло. Всё изменилось после выхода рассказа «Усомнившийся Макар», осуждавшего советский строй за бюрократизм. На Платонова с критикой обрушился руководитель ассоциации пролетарских писателей Леопольд Авербах, назвав Макара «отражением мелкой буржуазии». Недоволен писателем оказался даже сам Сталин. Но в полной мере гнев вождя обрушился на Платонова в 1931 году, после выхода критикующей коллективизацию повести «Впрок». Из-за нее Сталин буквально впал в ярость. В редакцию журнала «Красная новь», который опубликовал повесть, он написал, что Андрей Платонов — «дурак, идиот, мерзавец». Позже добавилось: «К сведению редакции „Красная новь“. Рассказ агента наших врагов, написанный с целью развенчания колхозного движения и опубликованный головотяпами-коммунистами с целью продемонстрировать свою непревзойденную слепоту. Р.S. Надо бы наказать и автора и головотяпов так, чтобы наказание пошло им „впрок“». После подобного Платонов окончательно попал в опалу. Не сильно помогли даже покаянные письма, отправленные в крупные литературные журналы, в «Правду» и лично Сталину. «Я пришел к убеждению, что моя работа, несмотря на положительные субъективные намерения, объективно приносит вред. Противоречие — между намерением и деятельностью автора — явилось в результате того, что автор ложно считал себя носителем пролетарского мировоззрения», — пытался оправдаться писатель. Но всё же какая-то польза от писем и покаяний была: Платонова не репрессировали, только окончательно перестали публиковать на несколько лет. За это время он написал ряд произведений, которые опубликуют только после его смерти: «14 красных избушек», «Счастливая Москва», «Ювенильное море», «Ученик лицея» и другие. Арест сына Отчасти вернуться в литературную жизнь страны Платонов смог благодаря Максиму Горькому в 1934 году. Известный писатель помог коллеге отправиться в творческую поездку по Средней Азии, откуда Платонов привез рассказ «Такыр», повесть «Джан» и другие произведения. В следующие несколько лет были опубликованы знаковые произведения Андрея Платонова: рассказы «Фро», «Бессмертие» и «Глиняный дом в уездном саду», в 1937 году — повесть «Река Потудань». Пока арестовывали знакомых писателя, сам он чудом избегал задержания и суда. А затем грянула трагедия: в мае 1938 года был арестован 15-летний сын Платонова. Точная причина задержания подростка неизвестна. То ли он вместе с приятелем написал письмо немецкому журналисту с предложением продать ему важную «информацию». То ли донос на Платона написал из-за ревности знакомый. Причина была не так уж и важна: главное — появился компромат на семью «ненадежного» писателя. Его сына быстро признали виновным, приговорили к 10 годам исправительно-трудовых лагерей и отправили в Норильлаг. Чтобы вызволить сына, Платонов два года писал письма Сталину, наркому внутренних дел Николаю Ежову, прокурору СССР Панкратьеву и даже председателю Верховного суда СССР Голякову. Помочь ему решил даже Михаил Шолохов. И в 1940 году Платона Платонова всё же отпустили. Но поздно: молодой человек уже был смертельно болен туберкулезом. Он умер в 1943 году, в разгар войны. Война и смерть В Великой Отечественной войне Андрей Платонов участвовал с первых месяцев — записался в армию добровольцем. Сначала был обычным рядовым, затем стал военным корреспондентом «Красной звезды», продолжая участвовать в сражениях. Не прекращал писать и художественные произведения. В годы войны вышли «Рассказы о Родине», «Броня», «Одухотворенные люди», «В сторону заката солнца». Платонов участвовал в обороне Москвы, в Ржевской битве и сражении под Прохоровкой и Курском, в освобождении Украины и Белоруссии. «Я только что вернулся — несколько дней не был в Москве, был на фронте, — писал он жене. — Я видел грозную и прекрасную картину боя современной войны. В небе гром наших эскадрилий, под ними гул и свист потоков артиллерийских снарядов, в стороне хриплое тявканье минометов. Я был так поражен зрелищем, что забыл испугаться, а потом уже привык и чувствовал себя хорошо. Наша авиация действует мощно и сокрушительно, она вздымает тучи земли над врагом, а артиллерия перепахивает всё в прах». Несмотря на контузию в 1943 году, с фронта Платонов не уезжал. Сделать это его заставила только болезнь: в 1944 году стало ясно, что писатель заразился туберкулезом от сына. Окончательно демобилизовался Платонов в 1946 году. Тогда же выпустил рассказ о тяжести возвращения с фронта — «Семья Иванова» (позже опубликованный под названием «Возвращение»). Произведение снова вызвало шквал критики в адрес писателя. Его обвиняли в «гнуснейшей клевете на советских людей», рассказ называли «лживым и грязноватым», «выползающей на страницы печати обывательской сплетней». После этого удара Платонов уже не оправился. В следующие пять лет его почти не публиковали — в печати выходили только его пересказы сказок и рецензии. Умер писатель 5 января 1951 года. Похоронили его на Армянском кладбище Москвы — рядом с сыном.