Жил затворником, не признавал компьютер, переписывался со Стругацким. История писателя Александра Бушкова

5 апреля Александру Бушкову исполнилось бы 70 лет. Уроженец Минусинска, двоечник и хулиган, который после школы наотрез отказался от высшего образования, он стал одним из самых издаваемых писателей России. Около 200 книг, суммарный тираж — больше 17 миллионов экземпляров.

Фэнтези-цикл «Сварог», детективная серия «Бешеная», боевик «Охота на пиранью», по которому сняли фильм, исторические расследования, за которые его одни хвалили, а другие ругали. Бушков работал во всех остросюжетных жанрах разом и в каждом находил своего читателя.

В сентябре прошлого года у него остановилось сердце. Ему было 69.

О Бушкове-писателе написано много. О Бушкове-человеке — почти ничего. Он сам этого не хотел: жил затворником в поселке под Красноярском, почти не давал интервью, не ходил на литературные конвенты, на вопросы о личной жизни отвечал неохотно. Из редких интервью можно было узнать, что он женат, имеет сына, а в числе личных достоинств называет умение хорошо стрелять и водить машину.

К юбилею писателя корреспондент NGS24.RU Геннадий Денисов поговорил с людьми, которые знали его близко, и попытался рассказать не про тиражи, а про человека за ними.

В конце семидесятых в Абакане жил молодой человек, который нигде не задерживался на работе, хорошо выпивал и при этом был абсолютно уверен, что станет знаменитым писателем. Звали его Александр Бушков.

В 1978 году в Абакан приехал Владимир Борисов. Сейчас его знают как официального переводчика Станислава Лема, личного секретаря Бориса Стругацкого, через которого прошло более восьми тысяч читательских писем, и главного редактора 33-томного полного собрания сочинений Стругацких. Тогда, в конце семидесятых, он просто интересовался фантастикой и искал единомышленников.

— Я обнаружил, что в Абакане есть фантаст по фамилии Тарнаруцкий. Определил, что это ответственный секретарь газеты «Советская Хакасия». Пришел к нему, познакомился. Он говорит: «Есть еще один молодой у нас писатель, приходил ко мне, показывал свои вещи». И назвал Бушкова. Так он нас и познакомил, — вспоминает Борисов.

Втроем — Борисов, Бушков и журналист Григорий Тарнаруцкий — они решили создать в Абакане клуб любителей фантастики. Назвать его предложил именно Бушков — «Страна Гонгури», по повести Вивиана Итина, вышедшей в 1922 году в Канске. Это была первая фантастическая повесть в Советской России — раньше «Аэлиты» Толстого. Самого Итина расстреляли в 1938-м, книги забыли.

— Нашли место — юношескую библиотеку, которая согласилась нас приютить. Написали объявление, повесили в книжном магазине. В назначенный день пришло человек пятнадцать, — рассказывает Владимир Иванович. — Собирались в библиотеке или в редакции «Советской Хакасии». Обсуждали творчество отдельных писателей, сами пробовали что-то писать, старались печататься в газетах.

Своей молодежной газеты в Хакасии не было, зато был свой человек в партийной «Советской Хакасии» — Тарнаруцкий. Печатались и за пределами области: выпускали страничку в «Красноярском комсомольце», публиковались в «Молодежи Тувы» в Кызыле.

Уже тогда Бушков выделялся.

— Первые вещи, с которыми он нас познакомил, были несравнимо лучше того, что писал Тарнаруцкий или пробовал писать я сам. Потенциал чувствовался, — вспоминает он. — Нельзя сказать, что это были идеальные вещи с самого начала. Мы часто спорили. Мне казалось, что ему не всегда хватает логики — логически выстроить сюжет. Он то уходит в сторону, то одно из другого не вытекает.

При этом молодой Александр уже переписывался с Аркадием Стругацким и при первом знакомстве с гордостью показал Борисову эти письма.

В 1981 году в журнале «Литературная учеба» вышла первая повесть Бушкова — «Варяги без приглашения».

— Я даже считаю, что я там прототип главного героя. У меня хранится этот журнал с автографом, где написано: «Второму читателю этой повести». Первым читателем был Григорий Аронович Тарнаруцкий, — говорит Владимир Иванович. — Да, он показывал, мы обсуждали, спорили. Решал, конечно, окончательно он. Тогда, поначалу, мы встречались помимо клуба часто.

Потом дружба оборвалась. Владимир Иванович говорит об этом осторожно: Бушкова уже нет, а ворошить старое не хочется. Но суть в том, что в фантастике тогда были разные течения и разные группировки и Бушкова «начали тянуть в разные стороны».

— Ему обещали, что его и опубликуют больше. Он на это немножко поддался. Потом не получилось всё равно. То, чего он добился, он добился вопреки этому, — считает Борисов. — Он испортил отношения очень со многими любителями фантастики. И в Красноярске, и в стране.

Из Абакана Бушков уехал в 1985 году — в Красноярск. В клубную жизнь больше не вернулся.

— С самого начала, с самого знакомства он знал и был уверен, что он будет известным мощным писателем. И в какой-то момент он таким стал. Вот писателем я его и запомнил, — говорит Владимир Иванович.

В Красноярске Александр Александрович устроился не сразу. Работал почтальоном, грузчиком, страховым агентом, был рабочим в геофизической экспедиции. В 1986 году в Красноярском книжном издательстве вышла его первая книга — «Стоять в огне», сборник фантастических повестей и рассказов. С 1987 года он зарабатывал исключительно литературой.

Всероссийская известность пришла в середине девяностых — после фэнтези-дилогии о Станиславе Свароге: «Рыцарь из ниоткуда» и «Летающие острова». Потом — детективы, боевики, серия «Пиранья», «Бешеная», исторические расследования вроде «России, которой не было». Бушков писал во всех остросюжетных жанрах и выдавал по две-три книги в год.

— Фантастику писать все-таки сложнее, чем детектив. А когда он начал печататься активно, требования были издательские — две-три книги в год. Детективы было проще писать, особенно когда нашел «пираньевский» цикл — там легче было раскручивать дальше, — объясняет Борисов.

По «Охоте на пиранью» сняли фильм-боевик, по «Бешеной» и «Стае» — сериалы. До гибели губернатора Красноярского края Александра Лебедя в 2002 году Бушков работал его советником по культуре. На деньги от продажи прав на «Сварога» купил коттедж в красноярском районе Удачный.

А потом стал затворником. Жил в поселке под Красноярском, почти без связи с внешним миром. Продолжал писать — до конца жизни на печатной машинке. Гостей принимал редко, интервью давал еще реже.

О том, каким Бушков был дома, рассказывает его бывшая жена Елена Орловская. Познакомились они случайно — в подробности Елена вдаваться не захотела. Вместе прожили около пятнадцати лет, у них родился сын Станислав. В 2021 году брак распался, но, по словам Елены, они сохранили нормальные отношения. После развода Бушков жил один в частном доме под Красноярском.

— По большей части Саша всегда был в работе. Он работал без черновиков, замысел романа держал в голове. Отсюда часто просил, чтобы его не отвлекали: обдумывал сюжетные линии. Бытом не занимался, это не было ему интересно. Любил вкусно покушать, — рассказывает Елена.

— Обычно он немного завтракал по утрам и садился до вечера работать. Много курил. Вечером любил обстоятельно поужинать, обязательно уделял внимание домашней живности: морским свинкам и шиншиллам, которые жили в отдельной небольшой комнате. Проведывал собаку во дворе, — вспоминает она.

Александр Александрович очень любил кавказских овчарок и одно время даже собирался их разводить, но передумал: писательство занимало всё время.

— Сашу я могу назвать человеком с твердым характером, упрямым. Он привык работать на печатной машинке, ему было удобно. Компьютера дома не было, — говорит Елена.

Был планшет для интернета, потом появился смартфон, но очень долго Александр пользовался обычными кнопочными телефонами.

— В одежде крайне непривередлив: джинсы, футболка, свитер, высокие армейские ботинки — их он ценил за практичность. Однажды его перепутали с его же работником, — вспоминает она.

История такая: была назначена деловая встреча с юристом, дом тогда был почти достроен, но не полностью. Люди приехали, увидели Бушкова и приняли его за рабочего.

— Отцом он был неожиданно очень добрым. Многое разрешал сыну, часто покупал разные вкусняшки, любил угощать. Рассказывал ему интересные истории, талант рассказчика был. Всегда поддерживал ребенка в увлечении единоборствами, — говорит Елена.

— Жить с ним было порой сложно, но всегда интересно. Он часто смотрел на привычные вещи с неожиданной точки зрения, — говорит бывшая жена писателя.

В последние годы Бушков почти не появлялся на публике. Он переживал, что Красноярск его забыл, по словам Елены, хандрил из-за этого.

Но при этом не замыкался на себе.

— Саша помогал людям. Бескорыстно. Мог помочь с деньгами на лечение, когда узнавал о затруднениях и у него была возможность, — рассказывает Елена. — Всегда говорил: когда тоскливо на душе, надо найти кого-то, кому еще хуже, и сделать доброе дело.

29 сентября 2025 года у Бушкова остановилось сердце: он лежал в больнице с пневмонией на фоне ишемической болезни. Ему было 69 лет. Похоронили его на Аллее Славы Бадалыкского кладбища.

В феврале 2026-го Бушкову посмертно присудили литературную премию «Слово» — за выдающиеся достижения в прозе и документальной литературе. Награду из рук Владимира Мединского приняла вдова писателя Елена.

У него остался ненаписанный роман — о «попаданце», человеке из нашего времени, который оказывается в теле человека 1904 года. Сюжет Бушков сложил в голове целиком. Оставалось перенести на бумагу.