«Да, где-то происходят перегибы»: глава Минобразования Кузбасса — о нехватке учителей и невоспитанных родителях

Драки на уроках, издевательства над учителями, форма и гимны по утрам — примерно так видится современная школа через призму соцсетей. Проблемы с кадрами, оснащением классов и в целом состояние зданий, где занимаются дети, были и, наверное, будут всегда. Но как решают ту или иную ситуацию и занимаются ли ими вообще.

В беседе с NSG42 министр образования Кузбасса Софья Балакирева рассказала, почему наступил дефицит учителей, а оборудование за миллионы рублей пылится на складах, зачем нужна форма и гимны, а также о реальных зарплатах педагогов.

Интервью с министром мы записывали во время экскурсии по месту, где готовят новое поколение воспитателей и учителей региона. До встречи в колледже мы давали возможность читателям написать вопросы, которые их интересуют. Но при входе в здание мы спросили то, что волновало уже давно нас — безопасность в школах.

— Лет пять-семь назад дефицит учителей очень остро ощущался, о чем много писали в соцсетях. Сейчас, по ощущениям, это не так, а как на самом деле?

— На мой взгляд, дефицит стал меньше. Но, во-первых, из-за демографического спада стало меньше детей, что привело к перераспределению в учреждениях, высвободились воспитатели детсадов, которых мы стараемся переучивать. Но это не 100% решение проблемы. Второй момент — у нас очень не хватает предметников: по физике, математике, русскому языку, химии. Это для нас вызов и точка внимания. Нужно растить смену, сейчас 30% учителей — в возрасте свыше 35 лет. Нельзя сказать: «Мы так хорошо работали, дефицит закончен». Он закрывается, да, но до поры до времени.

— У детей и подростков есть интерес становиться учителями?

— Раньше, помните как было? Никуда не поступил — иди в пед. Мне кажется, удалось всё-таки переломить тренд, что учитель — это плохая профессия. Если человек грамотно организует рабочий день, хорошо работает, у него есть и стабильный доход.

— И сколько сейчас получают преподаватели?

— Средняя зарплата по Кузбассу на конец 2025 года — 69 тысяч рублей. Если человек работает на одну ставку три часа в день, у него зарплата будет 30 тысяч рублей. Но вы знаете тех, кто трудится всего три часа? Я никогда так не работала. Средняя нагрузка сейчас — 1,7. Сложно посчитать это в часах, потому что есть классное руководство, проверка тетрадей дома. Профессия педагога изначально по-другому устроена, нельзя выйти из школы и всё забыть. Со всеми доплатами за те же кружки, внешкольные занятия некоторые педагоги получают по 120–130 тысяч рублей.

— Речь про Кемерово?

— Нет, про область. В малых городах есть еще и доплаты за сельскую территорию. Там, как правило, небольшие классы, а зарплаты для общего уровня экономики вполне конкурентоспособные. Но мы не говорим, что всё радужно. Нет. Проблемы, безусловно, были, есть и будут.

— То есть проблема не столько в количестве учителей, а в качестве знаний, которые они дают ученикам.

— Это один из важнейших вопросов. Мы для этого проводим оценочные процедуры. Если учитель по физике не знает предмет и не может сдать ЕГЭ по физике, как он может подготовить ребенка?

Еще дети настолько продвинутые, что педагог не может стать для них авторитетом, если не умеет заходить в ChatGPT и объяснять, как всё устроено. Школьник это сам ему расскажет. И это не зависит от возраста педагога. Я видела, когда наши учителя в 60 лет осваивали искусственный интеллект.

— Нам писали учителя до интервью и просили ответить на важный для них вопрос: была ли индексация, и если была, то почему они не заметили?

— Индексация у нас была в 2023−2024 годах, когда бюджет чувствовал себя по-другому. Каждый раз этот вопрос обсуждается, но в 2025-м мы не сделали. Пока наш бюджет не может себе это позволить, это колоссальные деньги в том дефиците, в котором мы живем. Но была индексация сотрудникам федеральных учреждений, и она планируется в 2026 году.

— А муниципальным сотрудникам в будущем году ждать индексации? Бюджет региона еще окончательно не согласован.

— Вопросы, которые касаются заработной платы, всегда стоят первым номером. Но пока я не готова сказать, будет ли индексация.

— Помимо учителей, нам писали родители. Они регулярно жалуются на перегруженность школ: районы строятся, а заниматься негде, та же история с садиками.

— Такое происходит, потому что нагрузка в учреждениях неравномерная. Если посчитать в среднем в любом городе число школ, то вроде как должно хватать. По факту на местах не так. Вот сейчас две школы в Новокузнецке закрыли по аварийности, плюс строится большой микрорайон. Абсолютно тяжелая ситуация в Топках: три школы закрыли по аварийности. Мы начали торги пока по ремонту одной, но, к сожалению, за минуту такие вопросы не решаются.

Что касается новых микрорайонов, то там строят школы, и продолжаем делать капремонты старых. В Тайге, например, открыли прекрасную школу с бассейном, и конечно, все хотят теперь там заниматься. В итоге учеба идет в две смены.

— Но ведь и школы ломаются не сразу.

— До того как начали программу по капремонтам, долгие годы ничего не ремонтировалось вообще, и когда-то эта критическая точка должна была произойти.

На сегодняшний день у нас 624 школы, порядка 59 привели в порядок и так, как никто в других регионах не делает. Я сначала понять не могла, как они отчитываются: 50−60 школ ремонтируют в год. Оказалось, что окна поменяют, линолеум постелют, и всё. Наш стандарт — сделать так, чтобы ребенок зашел в полностью обновленную школу.

Вообще, школы муниципальные и многие вопросы — в полномочиях глав. Раньше, до работы в правительстве, я очень завидовала Кемерову. Думала, почему там столько школ ремонтируется, а в Новокузнецке нет? Потом поняла, что Илья Середюк, будучи главой города, делал мудро: у него всегда был запас проектов ремонта школ, и как только открывали какую-то федеральную программу, он раз — документы на стол, всё готово, заходим. А если глава не имеет наработок, то и получить деньги он не сможет.

— Кстати, бытует мнение, что Кемерово и Новокузнецк получают все «сливки», а на другие территории денег нет. В вопросах оснащения колледжей и школ какая ситуация?

— Если ремонтировать лишь Новокузнецк и Кемерово, то их главы только спасибо скажут. Но для малых городов учреждения профессионального образования — градообразующие. Уехали оттуда дети, к примеру, в столицу области — всё, они никогда не вернутся. Поэтому полностью отремонтированы колледжи в Ленинске-Кузнецком, Киселевске, Анжеро-Судженске, Таштаголе, Прокопьевске.

Честно говоря, на сколько миллионов рублей оборудования закупили — не показатель эффективности министерства. Заслуга как техника применяется на благо детей. Вот потратили 100 миллионов, купили доски. Ну и что? Я смотрю, как это используется.

Был случай, приезжала в одну школу, открываю склад, а там оборудование не распаковано. Спрашиваю, почему не используете? Отвечают: «Зачем? Жалко же». Это вопрос мышления некоторых педагогов. Но сейчас, когда открываем школу, уже такой боязни нет, плюс под каждый проект проводим переобучение.

— Еще одна больная тема, о которой нам много писали, — буллинг. Когда я учился в школе, у нас был кабинет психолога. А сейчас непонятно, судя по соцсетям, они вообще работают или нет?

— Психологи и служба медиации работают в учреждениях. Когда вы учились, интернета не было. Если вы подрались после школы и пришли с разодранной коленкой и синяком под глазом, ваша мама не открывал чат и не писала: «Сегодня забуллили моего сына». Она принимала эту ситуацию как определенное событие в жизни ребенка. Современная мама сразу пишет в соцсети, и начинается разборка между родителями. Дети при этом уже про всё забыли.

Случаи имеют место быть, но некоторые из них преувеличены. Мы стараемся в каждой школе создать службы медиации, даже детей некоторых учим этому, чтобы ребенок ребенку мог помочь.

Когда мне пишут и я разбираюсь в ситуации, понимаю, что многие вещи происходят из-за недопонимания, отсутствия в семье желания просто поговорить, прийти к компромиссу. Некоторые родители встают в позицию непринятия и не хотят понять, что их ребенок мог сделать что-то плохое. Многие вещи не стоят того, чтобы их так раздували. Мне кажется, когда мы росли, мальчики дрались постоянно, но не с такой жестокостью.

— Не соглашусь, там, где я рос, прилетало жестоко, и порезать запросто могли. Ну то есть вы считаете, что в целом ситуация та же, что и раньше?

— По статистике, буллинга становится меньше, и детская преступность снижается, что меня радует. У нас много категорий ребят, с которыми нужно работать: дети с особенностями здоровья, сироты, одаренные, трудные подростки. И для каждого из них должна быть какая-то отдельная линия, логика.

— В буллинге часто винят компьютерные игры, по-вашему, они делают людей злее?

— Нет. Но если в Counter-Strike играют в 25–27 лет — это одно, там психика сформирована. А если в восемь, то многие моменты воспринимаются по-другому. Я сторонник компьютерных игр в разумных пределах, потому что они действительно развивают некоторые навыки. Я пробовала играть и чувствовала изменения в координации, появление определенного стратегического мышления.

— Недавно была создана региональная комиссия по этике, в том числе направленная на защиту учителей от буллинга. Такие случаи бывают?

— Да, были, поэтому мы должны защищать наших педагогов, иначе завтра ИИ будет преподавать, а не живые люди. У них просто моральных и физических сил не хватит.

Я много езжу на родительские собрания, общаюсь в Сети и лично. Некоторых родителей самих бы воспитать, уважению прежде всего. Да, педагог мог совершить ошибку, все люди, но это не значит, что его надо унижать. Министр, начальник управления, директор школы где-то далеко, а он один на один с классом. Какие он дает посылы, ценности, с каким настроением заходит в класс — от этого зависит будущее наших детей.

— Еще одна волнующая родителей тема — школьная форма. Почему родителям говорят, где заказывать одежду, а если те шьют не в рекомендованном месте, то понуждают переделывать?

— Честно говоря, я с такими случаями не сталкивалась. Но если такое происходит, нужно обсуждать в родительском комитете. Поводов для гонений каких-то я тут не вижу.

Были еще недавно фейки, как должна выглядеть школьная форма. На самом деле ввели только ГОСТ. Каждое учреждение устанавливает свое положение по одежде.

— А можете объяснить, зачем устраивать еженедельные гимны?

— Что, каждый понедельник — избыточно? Вопрос стоит так, что важнее: образовательный процесс или воспитательный? Выросло целое поколение без хороших ориентиров, которое не знает своих героев. Это вопрос воспитания и формирования привычки, уважения к тому, что есть рядом.

— Но зачем это вводить в обязаловку, я это понять не могу. Ну вот у меня, например, не хотят дети гимн петь в садике. Не любят петь, стесняются голоса своего, да им просто неинтересно, а их заставляют, вдалбливают, что должны. Зачем это?

— Вопрос, наверное, здесь в мастерстве педагогов или, в вашем случае, дошкольного воспитателя. Он должен найти подход к детям и показать им, с учетом возраста, важность процесса. Возможно, да, где-то происходят перегибы. Будем стараться эту ситуацию нивелировать.

— А учителя вообще заинтересованы, чтобы у детей были хорошие ориентиры и оценки?

— Заинтересованы должны быть все: родители, учителя и сам ребенок.