Репортаж из цыганского табора. Как живут современные ромалы — почему не гадают и не кочуют, но детей сватают с пеленок

В Пермском районе уже несколько лет живут три больших цыганских табора. Семьи выбрали три находящиеся по соседству деревни, купили там участки и построили дома. Журналисты 59.RU съездили в гости в один из таборов и узнали, как сами цыгане оценивают оседлую жизнь, как их дети учатся в местных школах, почему здесь популярны браки в 15 лет, что такое цыганский суд и как зарабатывают цыганские семьи. «Нас тут 12 семей» В деревне цыганские дома сильно отличаются от других. Они очень простые, построены из прессованных деревянных панелей, все стоят близко друг к другу. В каждом дворе — кучи металлолома. У одной из таких куч, склонившись, перебирает проволоку старая цыганка. Выходят цыганские девушки в длинных ярких юбках и платках на голове. Нас встречают настороженно, но уже через несколько минут говорят, что интервью нам надо брать у «знахарки», и ведут в один из дощатых домов. Внутри топится печь. Нашего фотографа буквально за мгновение окружают маленькие дети. «Знахаркой» нам представили цыганку Марию. Это крупная женщина с черными длинными косами на висках (такие прически — у всех замужних цыганок), в синем длинном платье и ярком розовом платке на голове. Мария открещивается: «Не-е-ет! Нет! Какая я знахарка? Я обычная бабушка». В той деревне, куда мы приехали, табор состоит из 12 семей, в каждой семье — по 10 человек. У 55-летней Марии пять детей (три дочери и двое сыновей) и уже 15 внуков. Ее предки — из Молдавии, где Мария никогда не была, а родители переехали в Пермь из Ростова. — Наши прадеды везде кочевали, а мы уже нет, 50 лет на одном месте сидим, — говорит цыганка. — Живем в Перми. Видишь, как живем? Свои дома построили здесь, сами построили. Купили землю, документы у нас в порядке. Здесь мы живем уже три года. Мы сами это место выбрали, понравилось. Тихое, нормальное место. Мы уже редко переезжаем табором. Выкупаем участки, строим нормальные дома, проводим воду и газ. Сейчас трудно кочевать. Во дворе дома Марии стоят катушки с медными проводами, какой-то крупный металлолом и очень много промышленных вентиляторов. — Мужики работают, — коротко объясняет Мария. — Устраиваются разнорабочими или на стройку, еще металл сдают. Собирают, сортируют, сдают. Берут чуть-чуть подешевле, продают подороже. Вот и заработок. С работой вообще по-разному. Бывает, что находят подработку, бывает, что и нет. Женщины занимаются домашним хозяйством. А вот гадать в город из их табора никто не ходит, говорит Мария. — Наши женщины раньше гадали, а сейчас уже не гадают. Из-за коронавируса не ходим, — говорит Мария. — Последний год пережили трудно. Сидели дома и никуда не выходили, боимся эту заразу. Из-за коронавируса в том году в школу — сельскую, где обычно учатся — не ходили и дети. Дистанционно тоже не обучались, сами занимались дома. — В этом году пойдут и учебную программу догонят, — уверены наши собеседники. «Сватаем с младенчества» Отвечая на вопрос, во сколько лет она вышла замуж, Мария делает паузу и говорит: «В 18 лет». Улыбается. — У нас по-разному выходят замуж. В 15 или 16 лет девчат наших замуж выдаем, — рассказывает Мария. — Но в 12 лет — нет! Она же еще маленькая. Это раньше было, что замуж выдавали очень рано. Ну, может, бывает один раз в 12 лет сосватать. Я не помню... К беседе о насущном присоединяется старшая невестка Марии. Цыганки рассказывают о девичьем приданом, бойко перечисляют: нужно юбки собирать, подушки, одеяла, сережки, кольца. А жених за невесту дает монеты. — Приходит отец жениха к семье понравившейся девушки. Важно, чтобы она понравилась отцу и матери жениха, тогда и сватают. Жених еще это не знает, — говорит Мария. — Свадьбу организует отец жениха. А после невестка переезжает в дом своего мужа. За невесту положено отдать калым — это 10–12 золотых монет. — Обязательно золотом! Можно давать их и брать невесту. Девочка не может отказаться, — говорит Мария. — Мать и отец ее решают, она ничего не знает. Если у жениха хорошая семья — почему нет? Они же зла своей дочке не желают. — А любовь? — Какая любовь? Вместе посидят, будут знакомиться. Слюбится. Пока мы общаемся, Мария курит одну за другой тонкие сигаретки. В беседе участвуют все члены семьи. Все шумно общаются между собой на родном языке, громко смеются, дети кружат рядом. Детей цыгане очень любят. Здесь простая философия: чем больше родится детей, тем лучше. Рожают девушки нередко с 16 лет. А сосватать девочку могут даже с момента рождения. Сватают двухмесячных девочек, рассказывает Мария, через 15 лет играют свадьбу. Замужним девочкам нельзя сидеть в соцсетях и в интернете. — Вдруг влюбится в кого-то. Пусть занимается хозяйством. А то соблазны велики, — рассуждает Мария. — Она должна заниматься кухней. Куда ей? Замечаем, что у всех девушек в комнате в руках мобильные телефоны. На слова цыганки они тоже улыбаются. — Ну есть у них телефон, пусть там музыку слушают. Мальчикам можно всё, потому что они по телефону ищут работу, сделки, находят товар. Они кормильцы, — продолжает Мария. Разводы у цыган бывают, но редко. Для этого собирают цыганский суд. — Собираются цыгане, в основном мужчины, и могут вызвать даже из другого табора, — рассказывает Мария. — Чаще всего суд собирают, например, когда невестку берешь, а она не хочет тут жить или ее не принимают в семье, и дело идет к разводу. Тогда решают, что делать. Спрашивают мнение отца и свекра. В обычный суд мы не пойдем, только цыганский суд решает. Если скажет: «Держи ее» — будем держать. Переубедим. «Наши женщины дома сидят» Цыганские дети ходят в Баш-Култаевскую школу. Отсюда это семь километров. Цыганки жалуются, что до их деревни нет школьного автобуса. — Когда есть время, возим детей на машине, а бывает, что нет лишних машин, ребенок в школу не идет. Летом мы хотим собраться и попросить автобус, — говорит Мария. — Мы хотим, чтобы наши дети учились, были грамотными. Часто цыганские девочки учатся всего 6–7 классов — после свадьбы они занимаются домашними делами. Среди цыганок много молодых бабушек — в таборе бабушкой можно стать раньше 30 лет, а прабабушкой — всего в 50. Раньше табор жил в Перми, в микрорайоне Чапаевском. — Там в школе понимали, что у нас девочка в 15 лет уже замуж выходит, — рассказывает Мария. — Ладно мужикам учиться надо, дальше им работать. А девочкам зачем это? Вот мальчики до конца учатся. После свадьбы молодых обеспечивают отец и мать, пока они не повзрослеют. В каждой семье по 3–4 мужчины, все вместе зарабатывают. Так легче. Пособия на детей получаем как многодетные семьи. Девочки наши документы получают. Мы граждане России. — Девочкам не обидно дома сидеть после шести классов школы? — Как? Они же дома хозяйством занимаются! Полы моют, стирают, убирают, готовят. — О вузе тоже нет речи? — Нет. Зачем это? Я же говорю, наши женщины дома сидят. — А мальчики могут поступить и получить высшее образование? — Нет, мужчина работает. Как в таборе принято, он так и делает. Вот сейчас у меня в доме остались только мои сыновья, дочери выданы замуж и уехали к мужьям. Спрашиваем двух молодых цыган, хотят ли они в вуз. Оба смеются. Им 15 и 17 лет, оба уже женаты. Самое страшное наказание цыганского суда — изгнание из табора. — Вот на русской женится — выгонят из табора, — говорит Мария. — И никакой другой табор его не примет. Должен жить отдельно, без табора. — Цыганское проклятие — самое страшное? — И такое бывает, да. Для нас главное — сохранить наш род, нашу кровь, — говорит Мария. — Цыганку только за цыгана выдавать замуж. Дети у нас послушные. И женим их рано. Это наши традиции. Что плохого в том, что в 20 лет есть своя семья, свои дети, свой дом? Около цыганских домов нет огородов, всё покупают в магазинах. Скот тоже не держат или держат редко. Мария год назад «вырастила трех кабанов, но это тяжело». — Воду получаем из скважины, сами пробурили. Электричество легально, у всех у нас счетчики стоят. Вот газа пока только нет, — перечисляет Мария. По словам цыган, еще одна проблема — это состояние деревенской дороги. Когда начинаются дожди, там не проедешь. Золотая мебель Во дворе дома видим молодых цыган. Мужчины и женщины нам представляются русскими именами. — Работаю, как и все, вот сейчас распиливаю, разбираю металлолом, — показывает Антон. — Потом в город возим, в приемку. — Хорошие деньги дают? — Ну медь стоит по 560 рублей за килограмм. В месяц мы сдаем по 150–200 килограммов. Бывает, и по 2 тонны. А бывает, 70 рублей всего зарабатываю в месяц — на 2 буханки хлеба. Ну как-то проживаем. Во дворе внимание привлекают большие промышленные вентиляторы. — Мы их купили, — говорит Антон. — Не сняли, не украли, а купили. А потом дальше продаем подороже. Сколько-то нам остается. На вопрос, а можно ли увидеть барона, нам говорят, что он уехал. Это самый уважаемый человек с большой репутацией. — Он поступает правильно, защитит всех, — говорят цыгане. Идем во второй дом. В комнате сидит мальчик и смотрит телевизор. — Вот мой внук будет бароном, — смеется Мария. В интерьерах этого дома много золота. В центре зала стоит большой стол с винтажными массивными золочеными опорами. У окна — скульптура девушки, похожей на греческую нимфу, правда, ее грудь исчеркана ручкой. В гостиной — роскошный диван на позолоченных ножках, рядом — скульптуры павлинов, вазы, позолоченные ангелы держат чаши для фруктов. На столе стоит большая композиция из керамики — 12 апостолов. Своими главными праздниками пермские цыгане называют Пасху и Рождество. — Мы любим, когда так, — говорит Мария. — Всё золотое любим. Такую мебель заказывали специально из другого города. Мария зовет нас пить цыганский чай. На стол накрывают девушки, все они уже замужние. У всех длинные юбки в пол, голова покрыта платком. Маленькие девочки могут носить обычные джинсы, шорты, молодежные кофты. 15-летние супруги поодаль держатся друг от друга. Оказывается, молодым при взрослых нельзя ни сидеть рядом, ни разговаривать. — Через год или два можно, — поясняет Мария. — Как раз привыкнут друг к другу. Цыганские дети не ходят в детский сад. — Женщины ведь дома сидят, всегда есть кому присмотреть за детьми, — говорит Мария. — Полиция и опека к нам приходили. Но у детей всё хорошо: есть где спать, есть где жить. Участковый ходит в табор. Он видит, что мы нормально живем, не воруем, не наглеем. Живем, как все люди. Невестка Марии приносит нам чай. Он действительно выглядит необычно — в высоких стеклянных кружках, с яблоком. — А летом мы добавляем в чай клубнику, смородину, вишню, малину, — говорит Мария. — Вы к нам еще приезжайте. Плохо о нас не пишите. Соседи табора тоже охотно с нами общаются. Как рассказала местная жительница Снежана Кашина, землю здесь цыгане выкупили примерно 4 года назад. Однако один цыганский дом снесли, потому что земля под ним не была выкуплена. — Мы купили здесь дом 4 года назад, цыгане только начинали строиться. Был всего один дом, — говорит Снежана. — Отстроились быстро. Прошлым летом еще один дом поставили. Периодически к их домам приезжают фуры, они всю дорогу и разбили. Но как соседи цыгане неконфликтные. Из детства, конечно, не самые приятные представления о них, я тогда их боялась. Однако эти семьи живут с нами мирно. Но я знаю других соседей, которые выкупили участок, а в итоге из-за близости к цыганским домам не стали строить свое жилье. Мы нормально живем: нас они не трогают — и мы не трогаем. Здороваемся. У себя во дворе они часто выплавляют медь. Из-за этого столбы черного дыма часто вижу. Я первый раз, когда увидела столько дыма, испугалась. Снежана была свидетелем и цыганских свадеб. — К ним сюда в деревню приезжал какой-то диджей, они выставили огромные колонки, — вспоминает девушка. — Свадьбы гуляют по 2–3 дня. А машины гостей — штук 30 — стояли вплоть до отворота на дорогу. Вживую пели артисты. «Радует, что современные цыгане понимают, что детей надо учить» Замдиректора Баш-Култаевской школы Альфия Потапова рассказывает 59.RU, что цыганские семьи отдают своих детей в первый класс очень поздно — в 9–10 лет. — В школе есть коррекционный класс, и так получилось, что в основном там учатся цыганские дети, — говорит собеседница. — Но среди школьников-цыган есть и очень старательные и трудолюбивые ученики, они учатся в общеобразовательных классах. Сами дети общительные, открытые, вежливые. Кстати, никто из них не состоит на учете в комиссии по делам несовершеннолетних. Они, может, не всегда опрятны, но одеваются хорошо. Часто их родители, в основном мамы, сами не умеют ни читать, ни писать. Но радует то, что современные молодые цыгане всё же понимают, что детей надо учить, и сейчас приводят ребенка в первый класс с 7 лет. В прошлом году, когда пандемия была в разгаре, у цыганских домов, говорит педагог, дежурил патруль — в таборе были заболевшие, и полиция следила, чтобы они не нарушали режим самоизоляции. Альфия Потапова подтверждает, что цыганских девочек часто забирают из школ после 15 лет. — С этим ничего нельзя сделать. Школа сообщает об этом в комиссию по делам несовершеннолетних, к цыганским семьям выезжают, но всё это больше профилактические беседы, — говорит женщина. — Убеждаем, уговариваем.