СЕЙЧАС -8°С
Все новости
Все новости

«У меня топор из спины должен торчать?» История 30 лет безнаказанного насилия в семье прапорщика

Супруги давно развелись и поделили детей, но остаются в одной квартире

Побои начались, когда Ольге было 34 года

Поделиться

Войны в Абхазии и Карабахе, «бархатный развод» Чехословакии, конституционный кризис в России — всё это события 1993 года. Ростовчанка Ольга Николова уверена, именно турбулентность тех лет сломала ее мужа-военного. Прапорщик Николов запил, начал жаловаться на всё вокруг и стал срывать зло на жене и детях. «Всё началось с 1993 года», — снова повторяет со вздохом Ольга. Месяц назад 61-летний Александр в последний раз избил ее — как всегда за эти 30 лет, безнаказанно. Корреспондент 161.RU Сабина Бондарь рассказывает историю домашнего насилия в отдельно взятой семье.

«Он бегал с пистолетом, а я молила, чтобы не выстрелил»

— Мой муж — бывший военнослужащий, родом с Украины. Там он служил в Бердянске, потом в Кишиневе, в Молдове. Потом его перевели в Ростов, — рассказывает Ольга Николова. — Сейчас он военный пенсионер.

Старшую дочь Ольги от первого брака он удочерил в шестилетнем возрасте, вторая родилась чуть позже. По словам женщины, именно дети не дали уйти от мужа, когда начались побои. Побоялась остаться с дочерьми на улице.

— Он постоянно меня избивал. Милиция практически никогда не забирала его, а если и забирала, то сразу отпускала. Когда я вызывала участкового, то муж сбегал из квартиры. Они потом его по дворам ловили в районе, — вспоминает Ольга. — Но он возвращался. Может, откупался или еще что там, не знаю, и становилось еще хуже. Они просто не хотели связываться с ним. Я писала сотни заявлений, но бесполезно.

Ольга Николова вспоминает, как 10 лет назад в одну из ссор муж достал пистолет.

— Я вызвала полицию. Они приехали, стучали в дверь. Он не открывал, и они уезжали со словами, что не могут выломать дверь, так как частная собственность, — рассказывает изнеможенная и морально, и физически женщина. — А мне потом говорили: «Вы напишите заявление, а там посмотрим». Старшая дочь, когда он перед моим носом размахивал пистолетом, чуть не родила, бедная. Она тогда как раз беременная ходила. Я обивала все пороги — от прокуратуры до Следственного комитета. Это всё было бесполезно. Издевательства продолжались, а съехать нам было некуда.

Квартиру Николовы получили в девяностые. Она была ведомственная, полученная по очереди от Минобороны. Ольга говорит, что начало нулевых выдалось для мужа-прапорщика особенно тяжелым. И поводом для избиений стали совсем пустяки: не так посмотрела, не вовремя выключила телевизор, не то ответила, ухмыльнулась. Поэтому женщина все-таки пошла на развод — обратилась к юристу, чтобы узаконить права хотя бы на одну комнату в квартире, которую муж отказался продавать или разменивать.

— Мы развелись, но разъехаться не смогли, потому что квартира была от Минобороны, и та военная часть, которая выдавала ордера на квартиры, была расформирована, — рассказывает Ольга. — Юрист начала помогать с комнатой в квартире, чтобы я смогла ее приватизировать. Но муж вставлял палки в колеса. Он по своим каналам через суд приватизировал свою часть в квартире быстро и меня выгонял с детьми на улицу.

По словам юриста Ирины Якымив, которая занималась приватизацией комнаты Ольги, он даже в суде по-хамски вел себя, что говорит о том, что «человек чувствовал в течение нескольких лет свою безнаказанность».

— Он здоровый мужчина. Рядом с ним она как муха, — рассказала юрист Ирина Якымив. — Когда младшая тогда заявила, что останется с папой, то что они только ни делали — и меняли ключи, и другие пакости. История этой женщины до сих пор у меня перед глазами. Во время процесса он третьим лицом пришел в суд и нанял адвоката. Судья у него спрашивает: «Вам какая разница? Она же не всю квартиру собирается приватизировать, а свою комнату. Она в ней живет по решению суда. За ней признано право пользования. Почему вы против?» А он говорит, что эта квартира предоставлялась ему. Судья ему снова говорит, что «не ему одному, а с женой и двумя детьми». Я в итоге ей приватизировала комнату в этой трехкомнатной квартире, но горести у нее, конечно, у несчастной, на этом не закончились.

Николова говорит, что в те месяцы старалась проводить дома всё меньше времени — чтобы не пересекаться с мужем и чтобы заработать побольше денег для дочерей. Вспоминает, как однажды случайно взяла раньше мужа квитанцию за коммунальные услуги и не поверила: был долг около 30 тысяч рублей.

— Я ему давала деньги на оплату, но потом выяснилось, что он не платил вообще, а мои деньги просто тратил. Естественно, я не брала за них расписки, — говорит ростовчанка. — Говорил: «Давай столько-то, или пойдешь на улицу». И я давала. Увидев квитанцию, я спросила у него, почему не платил, а он ответил: «А ты мне деньги давала?»

Ольга с дочерьми

Ольга с дочерьми

Поделиться

Во время бракоразводного процесса Николов, по словам Ольги, уговорил младшую дочь жить с ним, чтобы не платить алименты. Дочь от первого брака осталась жить с Ольгой в одной комнате, а Александр с младшей заняли две остальные. Сейчас дочерям 33 и 27 лет.

— Он тогда младшей купил компьютер и прочее, и она согласилась остаться с ним. Мне было очень больно на душе, но я радовалась, что буду хотя бы видеть ребенка в квартире, — признается Ольга. — Потом младшая увидела, что у старшей сестры всё есть, а у нее ничего. Отец ей наобещал, но она всё время была обделена. Я это видела, старалась помочь, но он не разрешал и настраивал ее против меня. В какой-то момент младшая перестала общаться и со мной, и с сестрой. В одной квартире не здоровалась.

Спустя время девочки всё же возобновили общение. Увидев это, Николов, по словам жены, жестоко избил младшую. Ольга вернулась с работы и увидела ребенка в слезах и с синяками. Вызвала полицию и органы опеки.

— Тогда приехали и сотрудники ПДН, и полицейские, а старшая дочь всё подтвердила. Началась тяжба, но я всё же забрала у него дочь, — рассказывает женщина. — С тех пор она начала жить со мной. Все втроем в одной комнате, а он в остальных двух.

Предательство


Даже лишившись опеки, Николов продолжил переманивать младшую дочь на свою сторону, пока в итоге не добился своего. По словам Ольги, отношения с девочкой ухудшились, когда та поступила в колледж после девятого класса. Сестры вновь перестали общаться.

— Три года назад они вынудили нас со старшей дочерью уйти на [съемную] квартиру. Младшая с отцом устраивала жуткие скандалы, перекрывала воду, когда старшая купалась, — рассказывает со слезами Ольга. — Мы три года платили сумасшедшие деньги за съем. Параллельно я платила за [общую] квартиру, чтобы на ней не было долгов. Однажды, когда пришла за квитанциями, не смогла туда попасть — они заблокировали дверь. Я подала в суд, но им было всё равно.

Старшая дочь работала в аэропорту Платов и, когда в феврале 2022 года воздушную гавань закрыли, осталась без денег. Девушка вернулась с работы и со слезами сказала матери, что они больше не могут позволить себе съемную квартиру.

— Мы сидели и плакали вместе, потому что дочка всё это время копила еще средства на первоначальный взнос для ипотеки. Нам пришлось вернуться в ту квартиру, — говорит Ольга. — Мы предложили им выкупить нашу комнату. Муж сказал, что пока денег у них нет, но они выкупят позже. Тогда мы предлагали выкупить их часть при помощи ипотечного кредита, но они на это не пошли.

Личная жизнь у обеих дочерей не сложилась, говорит Николова. Женщина считает, что семейные трагедии, постоянное избиение матери отцом и вся увиденная в семье злоба повлияли на девушек. Ольга винит себя и в том, что характер младшей дочери сложился жестким и порой даже жестоким — как у отца.

— В 17 лет младшая познакомилась с парнем и, никого не слушая и не спрашивая разрешения, уехала в Москву, — вспоминает Ольга. — Старшая потом тоже вышла замуж и уехала. Но сейчас мы живем все снова вместе, потому что дочери разошлись с мужьями и в итоге остались с двумя внучками на руках. Теперь мы все живем в этой квартире. Кроме того, с нами живет еще и сожитель младшей — в комнатах отца. В общем, полный букет, и просвета нет.

Еще чуть-чуть и видео загрузится
На записи — ссора между Александром Николовым, его дочерью и внучкой

Видео: 161.RU

«Да жива еще эта сука»

За почти 30 лет издевательств Ольга накопила хронических заболеваний, инвалидность и несколько сотрясений мозга — теперь у 54-летней женщины проблемы с давлением. Николова уверена, что если бы полиция, Следственный комитет и прочие ведомства не закрывали глаза на насилие в семье, то, может, и жизнь дочерей сложилась бы иначе.

А так — всё идет по-старому, и уже 61-летний бывший муж продолжает избивать снова оказавшуюся рядом женщину. В последний раз — 16 ноября 2022 года.

За пару дней до той ссоры Ольгу Николову выписали из больницы после тяжелой операции на правом коленном суставе — у женщины артроз третьей стадии. Ростовчанка перенесла десятки капельниц и уколов, вернулась домой с протезом.

Годами Ольга Николова пытается добиться справедливости

Годами Ольга Николова пытается добиться справедливости

Поделиться

— И он снова меня избил — на этот раз чугунной сковородкой по голове. Я вышла утром на кухню, чтобы приготовить внучке завтрак, он тоже в это время решил себе готовить завтрак и начал на меня кричать: «Убирайся отсюда, я сейчас буду готовить». Начал меня толкать, я в ответ сказала: «Не трогай меня и не подходи ко мне близко», — с ужасом вспоминает Ольга. — Он стоял со сковородой чугунной в руках с бешеными глазами, размахнулся и ударил меня в висок ею. Я автоматически схватила чайник, но даже не успела ничего с ним сделать и упала, потеряла сознание. На крики прибежала моя старшая дочь. Она кричала: «Что ты натворил?» А он ей: «Убирайся, сука, отсюда и эту забирай, а то я тебя сейчас убью». Дочь начала приводить меня в чувство.

Дочь вызвала скорую и полицию. Там адрес Николовых, наверное, знают наизусть.

— Когда приехала полиция, я попросила у них освидетельствование. Они отказались и сказали, что они такое не дают. Сказали, вам участковый даст. Я спросила: «Когда?» Они сказали: «Ну придет через час или полтора, мы такое не даем». Скорая засвидетельствовала высокое давление, шишку на голове, синяки и гематомы и забрала меня в БСМП, — рассказывает Ольга.

Чтобы зафиксировать побои, Ольга снова попросила у сотрудников полиции справку на освидетельствование, так как именно в БСМП ей могли бы записать всё в составе комиссии. Силовики вновь отказали. Медики же констатировали закрытую черепно-мозговую травму, сотрясение мозга и ушиб мягких тканей головы. Когда Ольгу отпустили домой, оказалось, что полицейские только изъяли сковороду. Ольга снова пыталась добиться справки на освидетельствование у участкового, но полицейские ее не приняли. Отчаявшаяся женщина обратилась за помощью в прокуратуру, написав жалобу на бездействие сотрудников полиции.

— По сей день мне ответ не дали. Теперь, помимо затрат на лекарства, которые мне прописал нейрохирург после операции, я приобретаю еще лекарства, чтобы прийти в себя после избиения, — плачет и сквозь горькие слезы рассказывает несчастная женщина. — Через неделю участковый мне всё же позвонил, уже после того, как я написала в прокуратуру, и пригласил написать якобы объяснение. Я потребовала справку снова на освидетельствование. А он меня спрашивает: «Вы что, поедете делать?» Я сказала, что поеду, конечно. Мы пошли с дочерью и дали объяснение. Он сказал, что можно только административку применить. Говорит, что он если бы сильнее ударил, то тогда да… Я говорю: «А что, у меня топор должен торчать из спины, чтобы вы что-то сделали?» Он промолчал.

Ольга годами не может доказать, что над ней издевается бывший муж

Ольга годами не может доказать, что над ней издевается бывший муж

Поделиться

На телефонные звонки корреспондента 161.RU участковый отдела полиции Пролетарского района так и не ответил. В областном главке МВД сообщили, что не могут комментировать этот случай, так как дело еще на стадии рассмотрения в районе.

Участковый сказал Ольге, что дело дознавателям он еще не передал, хотя после избиения прошел месяц. Вместе со старшей дочерью Ольга обратилась к адвокату по уголовным делам, но, когда поняла, во сколько ей обойдутся юридические услуги, отказалась от этой затеи.

— Мне посоветовали как инвалиду взять справку, чтобы я смогла получить бесплатную юридическую помощь. Юрист составил иск, но, побеседовав с участковым, понял, что ему либо проплатили, либо еще что-то. Мы написали заявление на начальника полиции. Получается, что меня избили, но я еще должна доказать, сильно или нет, — сетует Ольга Николова.

Над законом — право сильного?

Член Ростовской областной коллегии адвокатов Наина Ткаченко считает, что закон о домашнем насилии не на стороне жертв и требования для возбуждения уголовного дела чрезмерно высокие.

— Зачастую документальных подтверждений причиненного вреда, если он был однократным, или наличия факта угроз жизни и здоровью может быть недостаточно для возбуждения уголовного дела, — отметила адвокат Ткаченко в комментарии 161.RU. — На мой взгляд, существующий закон в России предполагает возложение избыточных обязательств на пострадавшую сторону. Обвинения по данной категории дел предъявляются в частном порядке. Например, в делах о побоях и причинении легкого вреда здоровью налагают неоправданное бремя на жертву насилия, которая вынуждена поддерживать обвинение, собирать и представлять доказательства вины обвиняемого, события преступления и так далее. Даже для сотрудников правоохранительных органов это нелегкая задача, а для жертв насилия, которые не имеют должной профессиональной подготовки и зачастую продолжают проживать под одной крышей с агрессором, она почти невыполнима.

По мнению юриста, пока законодательство толерантно к домашним тиранам, виновные будут избегать ответственности. Она уверена, что дела о домашнем насилии требуют упрощенного подхода, основанного на принципе справедливого распределения бремени доказывания.

— Основными мерами воздействия на правоохранительные органы в такой ситуации должны быть иски о признании их бездействия незаконными, — уверена Ткаченко. — Но, как показывает практика, процент удовлетворения таких исков очень мал. Единственным, на мой взгляд, перспективным способом защиты в этой ситуации может быть предъявление обвинения в частном порядке, которому в обязательном порядке должна предшествовать работа по документированию причиненного вреда и сбору доказательств. Это, конечно, должен делать профессиональный защитник — адвокат.

Ольга Николова уверена, что инвалидом стала именно по вине мужа, который часто бил ее по голове во время домашних ссор.

— У меня пошло отслоение сетчатки. Врач, который оперировал, сказал, что это накопилось всё после головных травм. Потом еще и нога.

  • ЛАЙК0
  • СМЕХ0
  • УДИВЛЕНИЕ0
  • ГНЕВ1
  • ПЕЧАЛЬ0
Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter