«Осознал, что такое настоящий страх»: новокузнечанин оказался в Сочи во время атак дронов — как это было

Новокузнечанин, корреспондент NGS42.RU Игорь Епифанцев этим летом решил впервые провести отпуск в Сочи. И именно в то время, когда он оказался там, город подвергся атакам дронов. Своими ощущениями от происходящего наш коллега поделился в колонке — дальше его рассказ от первого лица.

В первый же день мы осознали, что в этом отпуске придется быть готовыми ко всему, еще при заселении в гостиницу. В анкете гостя, которую нам выдали на ресепшне, к привычным строкам добавилась новая — в ней требовалось указать, с кем можно будет связаться в случае нашей гибели.

— Что поделать, время сейчас такое, — объяснила сотрудница отеля.

Уже тогда появилась некоторая тревога, которую усугубляла SMS-рассылка от местного оперативного штаба. В ней то и дело сообщалось о введении в регионе режима беспилотной или ракетной опасности.

Тем не менее, первые дни прошли более-менее спокойно. Прилеты застали нас врасплох через некоторое время, примерно в середине двухнедельного отпуска.

Листая новостную ленту на балконе гостиницы поздно вечером, когда уже стемнело, я сначала услышал несколько залпов, сравнимых с выстрелами из пушки, затем, где-то далеко, звуки взрывов. Опять же на отдалении завыла городская тревожная сирена, по близлежащим дорогам стали проноситься машины экстренных служб.

Через определенные промежутки что-то, похожее на взрывы, повторялось. Автомобили пожарных, скорой и разных ведомств продолжали курсировать до самого утра.

Позднее мы узнаем, что обломки беспилотников упали в Адлерском районе Сочи. Наша гостиница находилась в другом, Хостинском, и в ней никаких экстренных мер в связи с происходящим не принимали. Ни сборов в безопасном месте, ни эвакуаций в подвал, ни чего-либо еще подобного не происходило. Подавляющее большинство постояльцев вскоре проснулись, как обычно, и продолжили отдых.

Я же еще долго оставался под впечатлением от той ночи. Самое яркое и отложившееся воспоминание — после каждого звука, похожего на взрыв или выстрел из крупнокалиберного орудия, невольно хотелось пригнуться, и закрадывалась мысль: «Пожалуйста, пусть не прилетит сюда». Внезапно я осознал, что такое настоящий страх.

СВО идет уже почти три с половиной года, при этом Кузбасс находится далеко от линии соприкосновения, и о жизни в приграничных регионах под частыми обстрелами мы привыкли узнавать со слов других людей или из материалов в СМИ и соцсетях. Здесь же угроза неожиданно стала пугающе близкой.

Когда эмоции чуть улеглись, пришло понимание, насколько же важно для человека ощущение безопасности и того, как легко перестать его ценить, когда привыкаешь. Что ж, если жизнь дала такой урок, чтобы об этом напомнить, я его определенно усвоил.

В наши оставшиеся дни в Сочи в светлое время суток обходилось без прилетов, по ночам — подобное несколько раз повторялось, только в гораздо меньшем масштабе. Впрочем, и этого хватало, чтобы внутри прочно поселилось и не уходило чувство тревоги.

Почему не уехали и остались до конца? Однозначного и простого ответа нет. Над этим мы с супругой раздумывали, но в итоге обошлись без резких движений. Вероятнее всего, сыграли роль несколько факторов.

Где-то внутри успокаивали себя, что в непосредственной близости нет стратегических объектов, и бить в эту сторону не должны. Не хотелось отменять все планы, которые долго строили. Вдобавок у авиакомпании, услугами которой мы пользовались, не было более ранних рейсов в Новокузнецк, на которые можно было бы попробовать обменять наши билеты. Соответственно, дорога домой другими путями привела бы к солидным дополнительным тратам.

На фоне происходящего отпуск получился смазанным. В день возвращения в Кузбасс нас могло ждать еще одно испытание в виде возможной задержки рейса в аэропорту Сочи, небо над которым периодически закрывали при угрозах атак. И наш самолет действительно задержали, но всего на час с небольшим, что в сравнении со случившимся позднее коллапсом не казалось большой проблемой.

Воздух в наших краях принято ругать. Но приземлившись в Новокузнецке и вдохнув его, я почувствовал огромное облегчение.