«Мы не маргиналы, чтобы с нами так обращались»: история семьи, которая не бросает свой дом ради стройки КРТ в Кемерове

Комплексное развитие территории в Кемерове — дело хорошее. Это как минимум улучшение облика города. С пользой строек не спорят и большинство жителей домов, которые пришлось сровнять с землей ради красивых многоэтажек и уютных двориков. Но у некоторых хозяев сносимого частного сектора от слова «реновация» дергается глаз и наворачиваются слезы. Речь о тех, кто остался здесь выживать, несмотря на неутихающую ни днем ни ночью застройку. Почему они не отказались от родных мест, в понедельник, 27 октября, узнала редакция NGS42.RU.

— Дом купил мой дед, пожил здесь, передал отцу, а он мне. Я здесь с рождения. Мы тут с пацанами бегали, на велосипедах гоняли, в снежки играли. Когда выросли, никуда не уехали и собирались в этом проулке: просто поговорить о своем, — ностальгирует с теплой улыбкой Станислав Солдатов на фоне холодных серых развалин, которые некогда были единственной крышей над головой его друзей-соседей.

Станислав — мужчина средних лет, дважды папа и с недавних пор единственный житель улицы Железнякова. Хотя сейчас в документах и генплане города это место называют микрорайоном 6/2 комплексной реновации. Со стороны улицы Гагарина и Тухачевского он скрыт от глаз прохожих высоким забором с броской и модной рекламой будущего ЖК «Моне».

Особо любопытные могут заехать внутрь — проезды не закрыты, но придется встретиться со стаями одичавших брошенных собак. На машине не миновать на дорогах глубокие борозды и выбоины как после бомбежки. Бульдозеристы не церемонились и не аккуратничали, когда уничтожали здесь частный сектор. И среди этих одиноких развалюх и хлама, не растасканного барахольщиками, деревянный двухэтажный уцелевший домик Станислава стоит особняком.

— Под этими тополями, — показывает кемеровчанин на деревья, которые вычурно смотрятся рядом с заброшками, — стоял столик со скамейками. Мы всё время собирались соседями, чай пили, в нарды играли. Дети вокруг бегали, и не стоило беспокоиться, что под машину попадут. Территория была закрыта для проезда. Здесь в целом так спокойно было, мы даже дома на ключ не закрывали, — тоскует мужчина и замолкает.

Кемеровчанин тяжело поддается на просьбы еще рассказать о недавнем прошлом на улице Железнякова. Не потому что нет теплых моментов, наоборот — их так много и вспоминать их попросту больно. Всего за несколько месяцев обстановка на улице изменилась кардинально, и Станиславу не верится, что реальность теперь такова: места его детства стерты под колесами техники.

Переломным периодом стал 2023-й, когда администрация города начала выкупать и сносить дома для обустройства улицы Гагарина, а потом, летом 2025-го, подключился и девелопер микрорайона 6/1 — «СД Прогресс».

Сейчас на месте, где когда-то стояли малоэтажки и частники, пролегает отсыпанная щебнем дорога для тяжелой техники. С нее Станислав уводит нас в проулок шириной около двух метров. С правой стороны его  теснит калитка, с левой — высокий металлический забор застройщика.

Солдатов объясняет, что несколько месяцев назад рабочие огородили себя и технику так, что заузили проезд. С тех пор он лишился возможности подъехать к дому на машине.

— К моему участку ни пожарная техника, ни скорая помощь не попадут. Строители говорят: «сруби куст у въезда». Во-первых, это не куст, а фундук много лет растет, а под ним выгребная яма. Во-вторых, это земля общего пользования и здесь вообще ничего трогать нельзя, — негодует житель.

Станислав говорит, что застройщик нарушил градостроительный закон, по которому стройка должна отступать не менее шести метров от жилого участка. Причем с каждым месяцем безликий забор, по словам нашего собеседника, захватывает территорию всё больше. Семье Солдатовых чуть ли не с боем приходится отбивать родные места.

— Я писал в администрацию (документы имеются в распоряжении редакции. — Прим. ред.). В двух словах они говорят: рабочие установили забор как предусмотрено договором, всё законно, а у вас мы нашли нарушение. В углу туалет выступает на 1,26 квадратных метра. Мне выписали предостережение по заявлению застройщика, — с иронией рассказывает мужчина.

Станислав ведет нас дальше и приглашает на свой участок, попутно оговариваясь: раньше он выглядел уютнее. После объявления о реновации семья была готова переехать и понемногу стала собираться: убрала беседку, зону барбекю, цветник и отменила замену фасадов.

Двор кемеровчанина, несмотря на недоделки, выглядит добротно. Стоит новая банька с выходом на веранду, большой гараж, бассейн. Многое здесь Солдатов делал своими руками или с помощью соседей, но всё равно был готов оставить всё на управу бульдозерам.

— Я никогда не был против реновации и сейчас за, — объясняется мужчина.

Проблема, из-за которой Солдатов не смог уехать, случилась летом 2025 года, когда его соседям по стенке (дом Станислава двухквартирный) указали на выход. Семье из соцкатегории выделили другое жилье от государства, чтобы снести это.

Горожанин думал, что вскоре для выкупа придут и к нему. Но вместо этого, не заходя в дом, его неожиданно признали аварийным и опасным. В один день мужчина узнал, что против него подали иск об изъятии земли за «смешную стоимость».

— Они оценили мой дом в центре Кемерова, сравнив его с жильем в Ягуновском, Кедровке, станции Новые Латыши (отдаленные, практически пригородные части Кемерова. — Прим. ред.). Мне туда переезжать? У меня на этой земле старшая дочь выросла, младшая с рождения здесь. Мы ходим гулять в Комсомольский парк, недалеко ее художка и школа, где и я учился, — возмущается собеседник.

Недавно семья смогла отменить решение об аварийности, но судебные тяжбы продолжаются. В это время в микрорайоне 6/2 разгорелись новые соседские войны: между Станиславом и стройкой.

— Видите фонарный столб? Его поставили, и теперь ночами в моих комнатах как днем. На участок еще камера видеонаблюдения была направлена и транслировала меня круглые сутки в интернете. Знакомые отправляли видео, как я из туалета выхожу. Мне мусор, бутылки, бычки от сигарет на участок прилетали — его просто выкидывали через забор, — с обидой возмущается кемеровчанин.

Последней каплей стало, когда рабочие с ночной смены врубили на всю улицу музыку и ребенок Станислава, проснувшись, испугался. Мужчина написал заявление в полицию, но это ничего не изменило.

— Поймите, мы не маргиналы, не сумасшедшие, которые ценники задирают, не пьяницы и не наркоманы, чтобы с нами так поступать. До реновации здесь жили обычные, выросшие на этих улицах пацаны, такие, как я, либо их родители — бабушки и дедушки. Дети рождались, женились, ругались — мы вместе с соседями всё переживали. И хоронили, и плакали вместе, — вспоминает мужчина и за секунды никнет.

После нашей беседы Станислав ненадолго оживает и проводит для нас небольшую экскурсию по участку, словно пытаясь восстановить в памяти картину прежней, обустроенной жизни. Он, как и до случившегося, хочет отделать фасады, вернуть лавочки, да и купить новый шатер для вечерних посиделок летом. Мужчина говорит о планах с таким рвением и упорством, из-за чего становится точно понятно: несмотря на вторжение стройки, семья больше не собирается уезжать.

Когда мы оказываемся у калитки, мужчина замолкает, поднимает глаза к верхушке стоящей рядом высокой ели и неожиданно, кажется, даже для себя, вновь погружается в воспоминания:

— Мои соседи держали коз. Они однажды сбежали и погрызли все елки. Осталась вот одна. У меня даже фотография есть, где мы с соседями вскоре празднуем мою годовщину свадьбы и, смеясь на ситуацией, стоим под этим деревом.

Солдатов, охватывая печальным взглядом свой дом, отходит от калитки и провожает нас до дороги. Напоследок мужчина со всей серьезностью повторяет, что, даже будучи окруженным стройкой, готов остаться на родной земле. Другой вопрос — как рабочие на ограниченной территории будут возводить высотки, которые, по искреннему признанию Станислав, на самом деле нужны городу.

Закончив горький для жителя разговор, мужчина разворачивается и идет к своему маленькому домику, рядом с которым под аккомпанемент громыхающей тяжелой техники идут работы по созданию нового облика столицы.