«Наших пациентов не терпят даже в больницах»: психиатр из Кемерова — о депрессии, изгоях и семейных драмах

Заведующий отделением неотложной и экстренной психиатрической помощи кемеровской психбольницы Ярослав Богданов за 30 лет работы видел тысячи семейных драм, случаи потерь и возвращения рассудка, испытаний и проверок на человечность.

В беседе с NGS42.RU он рассказал, почему кузбассовцев с ментальными расстройствами становится всё больше, как изменилась психиатрическая помощь, на что готовы пойти родственники ради имущества недееспособных и как понять, что ты уже не совсем в себе.

По наблюдениям врача, пациентов с депрессивными расстройствами становится больше, всё чаще люди обращаются с жалобами на подавленное состояние. По его мнению, это происходит из-за увеличения заболеваемости, а не из-за снижения обращений к психиатру.

— Я не могу сказать, что вешать ярлыки из-за психических расстройств стали реже. Для этого должны произойти серьезные изменения в обществе: в культуре, в образовании. А у нас людей с психическими диагнозами даже в стационарах не терпят. Попадает человек, допустим, с шизофренией к гастроэнтерологу с язвой, и всё — от нас требуют забрать его, — с грустью констатирует доктор.

По мнению Богданова, даже медицинские работники зачастую несведущи и живут бытовыми представлениями и мифами о ментальных расстройствах. Например, что психически нездоровый человек подозрителен, непредсказуем и лучше держаться от него подальше. Собеседник отмечает, что общество становится менее толерантным и более разобщенным, граждане всё меньше готовы вникать в проблемы друг друга.

— Люди замыкаются во внутреннем мире и опасаются что-либо обсуждать в силу ряда обстоятельств. Да и вообще, в обществе нарастает неопределенность, и это влияет на психическое состояние. Доход у большинства ухудшается, растут тревожные и депрессивные расстройства, — объясняет врач.

Он подчеркивает, что таким переживаниям подвержены люди всех возрастов.

Богданов отметил, что психическими расстройствами чаще страдают люди из неблагополучных слоев населения. В первую очередь речь идет о зависимостях — такие болезни, как шизофрения или биполярное расстройство, проявят себя независимо от образа жизни. Да и окружающая обстановка может ускорить и усугубить их течение.

Но верна и обратная зависимость: люди становятся изгоями и опускаются на социальное дно как раз вследствие болезни. Кроме того, детям неблагополучных мам и пап, что испытывают проблемы с психикой, сложно вырасти в здоровых и успешных взрослых. Например, при умственной отсталости из-за родительского алкоголизма ситуацию усугубит жизнь без спецобразования и корректирующих программ. К органической природе заболевания добавляется педагогическая запущенность.

— В советское время существовала система, когда для людей с умственной отсталостью на предприятиях были рабочие места с подходящим трудом. Сейчас такого нет. Для компаний важна рентабельность, а дотаций на это не выделяют, — поясняет Богданов.

В итоге люди с ментальными особенностями оказываются предоставлены сами себе без возможности найти свое место в жизни. Неприкаянность, алкоголь, сомнительное окружение утягивают всё глубже на социальное дно.

Лечение психических расстройств усложняет тот факт, что первым страдает критическое восприятие реальности. Люди, которые больше всех нуждаются в помощи, проблему видят не в себе: как обратиться к психиатру, если у подъезда стоят неизвестные машины, откуда явно ведется слежка? Тут не до врача.

В то же время принудительная госпитализация в России запрещена, пока человек не становится опасным для себя и окружающих. Но даже в этом случае есть сложности.

— По большому счету кто угодно может обратиться в психдиспансер: родственники, врачи или полиция. Но решение о недобровольном освидетельствовании выносит суд. Собираются доказательства: сведения от участкового, от соцслужб, от работодателя, фотографии. Например видеофиксация, что гражданин залезал на фонарный столб, потому что считает себя роботом, которому нужна зарядка. Или он письменно обращался к Путину, мол, у нас происходит страшное — в подъезде поселились вурдалаки, — рассказывает специалист.

Родственники тоже могут отрицать проблему и мешать. И даже если пациента привозят на скорой после того, как он натворил что-то противоправное, для суда больница также должна приготовить большой пакет документации.

— Расстраиваюсь, когда дети сходят с ума. Родители убиваются, а ты понимаешь, что трудно помочь, человека еще много раз госпитализируют. Бывает, наоборот, трогает трепетное отношение в семье. Был у нас отец, который привез дочку из деревни для подтверждения инвалидности. У них мама умерла, он один ее воспитывал. И он всё время: «Ты моя хорошая, ты моя родная». Прямо за душу такие вещи берут, — рассказывает психиатр.

Сильнее всего заведующего отделением огорчает в людях сердечная черствость и цинизм. Он вспоминает историю одной бабушки, у которой, к ее несчастью, в собственности была старая гостинка на Сибиряков-Гвардейцев.

— Одна сторона родственников выкрала ее из дома, прятала где-то у себя. Другая группа ее отыскала, привезла сюда, чтобы невменяемость доказать. И вот они устроили погоню на машинах, хлопали дверями — настоящий боевик. Бабушка напугана, а всё из-за завещания на халупу, — с ужасом вспоминает собеседник.

Также в психиатрическую больницу родственники порой пытаются определить людей, за которыми не хотят ухаживать. Например, стариков с деменцией.

— Мы же психбольница, лечим бред, галлюцинации, психозы. У нас не соцслужба. Слава богу, появились пансионаты, это очень сильно помогает. Конечно, не все заведения одинаковые. У нас тут есть свои белый и черный списки по Кузбассу, поэтому мы всегда можем порекомендовать хороший, — объясняет доктор.

Богданов вспомнил случай, когда руководство одного из домов престарелых раздобыло сильнейший седативный препарат и давало его постояльцем. Старики всё время спали, что было удобно персоналу.

В плане доступности медицинской помощи населению, по мнению Богданова, действуют две противоречивые тенденции: с одной стороны, количество коек по области сокращаются, во многих городах стационаров нет. С другой — проблема с кадрами, которая существовала последние 10 лет, практически решена.

— Сейчас у нас стало приходить большое количество клинических ординаторов, и мы уже выбираем, кого оставить, кого в область распределить. А еще несколько лет назад люди работали по две с лишним ставки и всё совмещали, — говорит заведующий отделением.

Также врач признаёт, что профосмотры и диспансеризации — простая формальность, зачастую они никак не помогают выявить болезни на ранних этапах. Если человек не состоит на учете и не жалуется, то получает заветную справку. В поле зрение докторов зачастую попадают уже в остром психозе со скорой.

Вы замечаете, что стали плакать значительно чаще, пропали аппетит и сон, мучает страх и беспричинная тревога? Всё это мешает жить и работать, а привычные радости больше не вызывают эмоций? Точно стоит записаться на прием, само собой не пройдет.

— Особенно если проявляются странности: кто-то начинает окликать или разговаривать в голове, подсказки давать какие-то — нужно идти сразу же. Обращаются, конечно, далеко не все, — объясняет доктор.

Слишком хорошее настроение вызывает беспокойство у человека реже, но это тоже может быть симптомом. Если вы чувствуете себя слишком радужно без особых причин, у вас масса идей и планов, всё в руках спорится, работаете сутками напролет и не устаете, то позже начнется откат и вы раскисните.

Ранее клинический психолог объяснила, почему россияне массово подсаживаются на антидепрессанты.