«Есть такое понятие — дух бомжа»: бывший бездомный — о жизни на улице, рабочем доме и спасении в Сибири

«Сидельников Андрей Михайлович, бродяга. Бывший», — так представляется новосибирец, проживший почти 15 лет на улице. Андрей Сидельников спал на земле в Нарымском сквере, ночевал в сарае недалеко от вокзала, спасался от вербовщиков в рабочие дома и сдавал металл. Он видел, как умирали его товарищи-бродяги, и сам был на волоске от смерти, но вовремя взял себя в руки. Уже 12 лет сибиряк не бродяжничает и живет в «Доме милосердия». Корреспонденты НГС прошли с Андреем по местам, где он жил, узнали, как выживают и чем занимаются бездомные, а еще выяснили, кто и как их спасает.

Андрей Сидельников родом из Приморья, сейчас ему 66 лет. Всю жизнь он работал руками: был каменщиком, плотником, маляром на судоремонтном заводе. В 1994 году вместе с женой переехал в Новосибирск, а потом они разошлись. После этого, по его словам, жизнь пошла по наклонной.

«Все изменилось, как только мы разбежались. Это был срыв», — говорит он.

Из-за этого разрыва Андрей потерял дом и прописку, а вместе с ней и возможность нормально работать. Последним местом стала администрация Центрального округа: он был дворником и сантехником, зарплата доходила до 50 тысяч рублей. Лишившись работы, Андрей оказался на улице. Чаще всего жил в Нарымском сквере, в кустах: на землю стелил картон и одеяло, а утром собирал вещи и уходил.

«Мы старались уходить подальше, чтобы людям не мешать. Вставали рано — здесь ходят собачники. Убирали за собой все. Нас никто не гонял», — рассказывает Андрей.

Каждый день был одинаковым. Андрей ходил по свалкам, собирал металл, обдирал, обжигал и сдавал. На вырученные деньги покупал еду, сигареты и алкоголь. Затем всё повторялось заново.

«Самое главное — курить чтоб было. Остальное приложится», — говорит он.

Потом Андрей перебрался в деревянные сараи на Железнодорожной. Постельное белье там меняли каждую неделю: чистое брали из вещей, которые выбрасывали жильцы соседних домов. Но однажды сараи сгорели.

«Приютили людей, пошли на обход (искать металл. — Прим.ред.), а они закурили и подожгли. Сами убежали, сараи все сгорели. Кроме нас там еще трое-четверо жили, все остались без жилья», — вспоминает он.

Жить на улице, признает Андрей, тяжело. Из 70 человек, которые когда-то обитали в Нарымском сквере, спустя годы почти никого не осталось в живых.

«Кто замерз, кто сгорел от спирта, кого убили, кого забили. Считай, 80% ушли вперед ногами», — говорит он.

Опасность была: самого Андрея однажды ночью, когда он сидел на лавке, пытался напугать незнакомец с ножом.

«Подошёл мужик: „Дай выпить“. Я говорю: „Иди гуляй дальше“. Он достал нож и давай пугать. Я с палкой — отбился», — рассказывает Андрей.

Серьезных нападений после этого, по его словам, не было. Зато здоровье улица отняла: он отморозил ногу и полтора месяца пролежал в больнице. Какое-то время Андрей употреблял и технический спирт (он называет его «султыга»), но «соскочил» быстро: почувствовал, что ноги не ходят, а зрение садится, и завязал.

До «Дома милосердия» был ещё один дом. Андрей называет его рабочим и говорит, что провёл там полгода. Название организации он не называет. За работу, по его словам, давали пачку сигарет, кормили и одевали.

«Нас возили на морковку: мы чистили ее, крошили, отправляли в морозилку — делали суповые наборы. Если норму не сделал, наказывали: кого деньгами, кого куревом. Там избивали, несправедливости много было», — говорит он.

После этого Андрей перестал верить в предложения помощи. Когда к нему подходили люди и звали «в дом», он отказывался. Однажды, по его словам, его пытались силой затащить в машину, и ему пришлось отбиваться.

«Наученный горьким опытом, я не пошел. Говорю: „Отстаньте, ищите дураков“. Отношение к людям в рабочих домах совсем меняется», — качает головой Андрей.

Перелом случился в 2014 году, когда Андрея нашла Наталья Першина — основательница «Дома милосердия». Она подъехала к нему на «Жигулях» и сразу предложила работу и жилье. Андрей согласился.

«Спросила: „Мужик, хочешь работать?“ Я говорю: „Хочу“. Она: „Будет тебе дом и будет работа“. Я сел и уехал с ней», — рассказывает он.

Тогда организация снимала дома, и подопечные подрабатывали, чтобы окупить аренду и питание. Дома менялись: закрывали один, переезжали в другой.

Соучредитель организации Алексей Першин характеризует Андрея как доброго и отзывчивого человека, который всегда поддержит. Но срывы, по его словам, все же были.

«Есть такое понятие: дух бомжа. Доказано, что когда человек пожил на улице больше полугода, у него стираются грани. Какие бы условия ты ему ни предоставил, его всё равно тянет на вольную жизнь, где он никому не подчиняется», — говорит Першин.

По его словам, Андрей долго боролся с тягой к улице — и победил.

История Андрея — одна из многих. Алексей Першин рассказывает, что в трех их домах сейчас живут более 250 человек. Все они оказались без жилья, документов или поддержки.

«Люди откликаются неравнодушные, скидывают адрес, где человек находится, мы приезжаем и общаемся с ним. Но против воли мы никого не забираем. Если человек согласен, мы протягиваем ему руку помощи», — говорит он.

Еще к организации обращаются районные и областные органы соцзащиты, когда человек остался без жилья: например, после пожара. Иногда бездомных привозит или передает полиция. Дальше все начинается с разговора: если человек хочет жить в доме, с ним заключают договор и объясняют правила и распорядок дня. Затем — документы и медицина.

«Если у человека нет документов, мы их восстанавливаем. Если он подходит под инвалидность, помогаем ее оформить. Когда принимаем человека, сразу сдаем анализы: туберкулез, кровь, чтобы в первую очередь оказать медицинскую помощь», — объясняет Алексей Першин.

Тем, кому инвалидность не положена, помогают найти работу. Спустя время такие подопечные снимают жилье и уходят из дома, но связь с организацией не обрывают.

Сказать, что все проходит идеально, нельзя: Андрей Сидельников срывался. Алексей Першин признает, что часть людей возвращается на улицу — насильно удержать нельзя никого.

Сотрудники «Дома милосердия» ищут тех, кто еще не готов уйти с улицы, в том числе в холодное время. Каждую субботу к 10 утра они привозят в сквер горячую еду: первое, второе, чай, булочки. В холода приходит человек 30, в теплую погоду — до 50. Бездомных среди них при этом меньшинство, говорит Алексей: в основном приходят пенсионеры, которым не хватает денег на еду.

Нуждающимся он предлагает жилье: «Приезжай, просто посмотри. Хотя бы помойся, поспи на нормальной кровати. Если понравится — оставайся. Если нет — иди дальше». Соглашаются не все.

По словам Алексея Першина, те, кто еще держится, часто опрятны и снимают комнаты на ночь — собранных денег им пока хватает, и до «дна» они еще не дошли.

Истории бывших бездомных похожи, но всегда отличается то, чем они занимались до жизни на улице. NGS42.RU рассказывала, как полицейский из Кемерова стал бомжом и кто в этом виноват.