К убийцам вход разрешен: живем один день по правилам кемеровской колонии для опасных преступников

От сумы да тюрьмы не зарекайся — гласит известная пословица. Оказаться за глухим забором с колючей проволокой никто не хочет, но что происходит за ним, интересно многим. Редакция NGS42.RU во вторник, 19 августа, утолит ваше любопытство. Мы побывали в кемеровской колонии с самым тяжелым и изолированным режимом — особым, и на себе ощутили все этапы, которые проходят опасные преступники-рецидивисты: от педофилов до наркоторговцев и насильников.

Лязг тяжелых засовов, скрип стальных ворот и лай служебных псов. Когда за спиной захлопывается дверь КПП ИК-43 в поселке Ягуновский, приходит осознание: с этой минуты твоя жизнь — это тотальная дисциплина, поддерживать которую помогают сотрудники учреждения и высокие заборы с колючкой.

Во всех колониях первые 15 дней — карантин. Не важно, кто ты — «первоход» или повидавший жизнь рецидивист, ты изолирован в отдельном здании не только от общества, но и от таких же осужденных. Хочешь или нет, ты примешь новые правила игры и будешь просыпаться и засыпать по часам, ходить строем, обедать, работать, смотреть телевизор под взором конвоиров.

Через две недели тебя заводят в отряд. На первый взгляд — обычное студенческое общежитие, только безукоризненно чисто. В остальном те же железные кровати, общие туалет, душ и кухня с холодильником, где каждый продукт подписан. Но здесь смотреть на проплывающие облака мешает решетка, вместо живых видов — плоские картинки замков и цветов на стенах.

Зубная щетка, мыло и книга — это все твои личные вещи с отголосками прошлой жизни. Всё, даже серая роба, кепка и ботинки напоминают — ты как все. На воле тебя постоянно напрягали уведомления телефона? К «счастью», здесь этого ничего нет. Связь с родными — только по таксофону: никаких рилсов и листания новостей.

Бесконечные дни отбытия наказания тянутся за швейной машинкой, станком или с оборудованием в руках на одном из производств: пластиковых окон, теплиц, деревопереработки. Работают тут все, кроме инвалидов и стариков. Не умеешь — садишься за парту, познаешь азы профессии и начинаешь трудиться. На большую зарплату рассчитывать не стоит — ее часть идет в счет погашения долгов за темные дела, выплаты пострадавшим и штрафы.

Среди всей серой однообразности иногда бывают «просветы». Например, можно стать участником интеллектуального шоу типа «Поле чудес». Правда, вместо Якубовича здесь такой же, как и ты, коротко стриженный сосед по отряду.

Иногда устраивают концерты, которые похожи на те, что проходят в детских лагерях. Только вместо песенок про дружбу — шансон об одиноком мужичке за пятьдесят, тоскующем о свободе. Год, проведенный здесь, и такая лирика попадает тебя прямо в сердечко.

Творчество или спорт в целом становятся отдушиной в этих стенах, а также путем к исправлению и социализации. Исправительная колония № 43, к слову, из-за обилия кружков и мероприятий недавно была признана лучшей в стране.

— Я петь люблю, везде пел, но здесь и в плане этого [творчества], и в плане режима лучшая колония. Я сейчас говорю не ради показухи, нет. Я бывал в разных местах, в колониях по разным регионам Сибири и Урала, тут правда хорошие условия, — рассказывает местная музыкальная звезда Виктор Лой.

Этот мужчина с татуированными кистями рук встречает тебя в библиотеке, когда приходишь за очередным детективом или фантастическим романом — это любимые жанры осужденных. Виктору 64 года, он пишет стихотворения, но жаден до их прочтения посторонним. Любит, что сам считает символичным, «Мастера и Маргариту», и отбывает наказание за убийство. Мужчина с 15 лет мотается по колониям, пережил лихие 90-е, видел, как сам рассказывает, разное.

Сейчас он мечтает только об одном — успеть встретиться с тяжелобольной матерью, так как отца он потерял в аварии, пока был за решеткой. У Виктора вскоре родится внук, но его увидеть он не может из-за приговора за отнятую жизнь.

Еще Виктора можно встретить в церкви — он звонарь и помощник служителя, приезжающего сюда каждое воскресенье для проведения служб и принятия исповедей — в надежде получить прощение после исповеди здесь выстраиваются в очереди.

Последние новости можно узнать из ежемесячной газеты. Контент для «Ягуновского вестника» собирает и верстает Станислав Великосельский, отбывающий здесь четвертый год за торговлю наркотиками.

Он же отвечает за эфир местной радиоточки и программу кабельного телевидения. Выбор фильмов строго ограничен — минимум развлекательного контента, в основном поучительное. И да, сидеть перед экраном тоже можно только согласно распорядку дня.

Журналистом Великосельский стал в колонии — в прошлом жизни он перебивался короткими заработками, деньги с которых тратил на дозу. Сейчас две мечты мужчины кажутся довольно странными, он хочет искупаться в речке и вечером прогуляться по бульвару Строителей в Кемерове. А о чем еще желать человеку, который 24 часа в сутки изолирован от общества?

— Хочу маму увидеть — она инсульт перенесла, когда всё случилось это со мной. Жена была. Срок большой мне дали, она молодая, ушла. Наверное, это стало последней каплей, и я начал писать музыку. Хочу выйти и выпустить рэп-альбом, — признается Владислав, смущаясь.

Но пока встреча с родными и музыкальная карьера — лишь фантазии, и у каждого из 215 осужденных колонии они свои. Сейчас их жизнь до ужаса однообразна и сводится к нескончаемому хождению между общежитием с решетчатыми окнами, столовой и цехом. Поэтому и остается только в мыслях свободно прогуливаться в сумерках по новой набережной Томи.

«Собственно, это всё, на этом можно закончить нашу экскурсию», — слова замначальника колонии Алексея Ивайкина выдергивают из тягостных размышлений. В этот момент приходит осознание — нам можно выйти на улицу, потрогать траву, посидеть у фонтана, купить мороженое в ларьке.

Подходя к КПП, замечаем вдалеке людей в серых робах, которые с тоской и завистью взглядом провожают свободных гостей колонии, где они оказались по своей собственной вине.