Клеймо убийцы, судебные проволочки, рак: кто и как убивал кемеровского пожарного «Зимней вишни» Генина

Полтора месяца назад умер пожарный «Зимней вишни» в Кемерове Сергей Генин, но суды по нему продолжаются. Семья собирается бороться за справедливость, которой он не смог добиться при жизни. Мужчина больше 20 лет отдал спасению людей, но этот опыт, награды и уважение канули в топку общественного мнения и системы правосудия. Как весь мир наблюдал за медленной смертью спасателя, рассказывает редакция NGS42.RU.

«Кто убил Сергея Генина?» — такой вопрос не раз задавали наши читатели после смерти пожарного в июле 2025 года. Редакция всё это время общалась со знакомыми спасателя, его семьей, адвокатом, до последнего борющегося за его невиновность, и наконец смогла найти ответ. Выяснилось, что такая участь может коснуться многих.

Март 2018 года. Сергей Генин — начальник кемеровской пожарно-спасательной части. В профессиональных кругах уважительно — «тушила» с почти 20-летним опытом. На своих руках он не раз вытаскивал взрослых и детей из пекла, но масштабы огня, какие случились 25 марта, он, по его же признанию, не видел никогда. Тянущиеся годами ошибочные решения и коррупция решили судьбу «Зимней вишни» за считаные минуты.

Всепоглощающий огонь тогда обратил в пепел не только четырехэтажное здание, но и достоинство пожарных России. За несколько дней сотрудник МЧС в инфополе превратился из спасителя, рискующего жизнью ради незнакомцев, в бездушный винтик системы, якобы оставивший детей в огненной ловушке.

Хотя на митинге, возникшем 27 марта у дверей обладминистрации, тогда никто и не говорил о вине пожарных, которые тушили огонь на глазах сотен горожан. Люди, спутанные и запуганные трагедией, просили ответа от молчавших на протяжении всего пожара властей. Толпа требовала число погибших и список ответственных за трагедию, что и вызвало стремительные аресты. В середине апреля 2018 года волна задержаний настигла и Сергея Генина. Именно тогда в соцсетях его «назначили» чуть ли не главным виновником произошедшего.

Но большинство продолжали твердить, что спасатель — «стрелочник». В последнем интервью мужчина признавался, что и спустя годы после пожара близко воспринимает комментарии в соцсетях.

В апреле 2018 года Генина и его начальника Андрея Бурсина, которых посчитали опасными для общества, изолировали от него и отправили в СИЗО. За засовами спасатели просидели 1,5 года. Держать их там дальше запрещало законодательство, так как вышел срок ареста по их статьям.

Тогда, в 2019 году, им первым в России применили новую меру пресечения — запрет определенных действий. Генину позволили вернуться к семье, но без возможности выезжать из Кемерова, работать и выходить в интернет. За каждым шагом следили силовики. Даже такая свобода, с ограничениями, закончилась в сентябре 2021-го: вскоре после того как он дал нам интервью, суд вынес приговор — пять лет колонии.

Его, спасшего во время пожара человека, признали виновным в гибели 37 посетителей ТРЦ «Зимняя вишня». В основу обвинения легли видео и расшифровка разговора спасателя с Александром Ананьевым — отцом застрявших в одном из кинозалов детей. Не нарушив устав, звено Генина, когда приехало на место, побежало к людям по наводке охранника, а не очевидца. Сотрудник ТЦ повел спасателей по длинному и захламленному пути. Это решение и стало для следствия и суда халатностью.

Генин не признал вину и еще на процессе сказал: «Нам говорят, как не нужно было делать, а как надо было спасать людей — никто не знает». В зале суда, успев лишь поцеловать жену, он вновь увидел на своих руках наручники.

С учетом «отсиженного» во время расследования и судов Генин должен был выйти в марте следующего года, но не смог.

По итогу из-за ошибок в приговоре, бездействия системы и судебных проволочек Генин просидел в изоляторе лишние 361 день. Система выпустит Генина лишь в 2023 году, но на свободе он увидит не дом, а белые стены больницы. И всё те же кандалы на руках.

Тяжелая болезнь начала проявляться у Генина в кемеровском изоляторе в феврале 2022 года. В письмах супруге он не раз признавался в острой боли и пропаже аппетита. С этими симптомами Генин приходил в медчасть при учреждении, но, кроме обезболивающих и антибиотиков, ничего не получал.

Таблетки только ухудшали состояние — к сентябрю мужчина потерял катастрофические 25 килограмм, режущая боль не давала ему есть. Увядающий вид осужденного так и не подтолкнул врачей провести хотя бы минимальные обследования. Хотя осенью один из медиков, осматривая его, нащупал огромную припухлость, но закрыл на это глаза.

Семь месяцев длились, как называют родные, пытки: мужчину разрывало от боли, но он не знал отчего. В марте 2023 года Борисова смогла разлепить глаза системе и Генина отправили на анализы. А там «тушила» услышал свой второй приговор — рак прямой кишки.

За время бездействия опухоль разрослась до устрашающих размеров около 20 см. Единственное, что сделали в больнице, — вывели колостому. Нерасторопность сказалась и на переводе больного в областной диспансер: потребовалось целых 12 дней после постановки диагноза, хотя по закону — не больше трех.

По больничным коридорам исхудавший и еле передвигающийся Генин ходил в оковах. Когда наручники и конвоиров сняли, взяв с него подписку о невыезде, мужчину наконец прооперировали.

После пришлось пережить операции в Кемерове, Москве, выматывающий курс химиотерапии и борьбу с метастазами.

— Он привык считать себя здоровым мужчиной, способным переносить высокие физические нагрузки, так как всю сознательную жизнь проработал в системе МЧС, тушил пожары, спасал людей. По итогу его жизнь протекала от операции к операции, перемежаясь сеансами терапии. Он был лишен возможности найти себе работу, достойно содержать семью, оказывать адекватную помощь жене и детям как материально, так и физически, из-за чего он постоянно испытывал чувство вины перед ними, — вспоминает адвокат.

15 июля 2025 года Генин, переживший тысячи пожаров, арест, суды и рак, скончался. Ему было 49 лет. Проводить в последний путь спасателя пришли сотни горожан и коллег. На кладбище могилу буквально заваливали цветами, пока оркестр МЧС исполнял военный марш и громыхали оружейные залпы. Напоследок завыла сирена пожарной машины, которая сопровождала его долгие годы.

Один из читателей, который следил за прощанием в нашем репортаже, отметил, что «Генин тот человек, кого судили как преступника, а хоронили как героя».

Похороны с офицерскими почестями организовало МЧС, которое до последнего публично заявляло, что их сотрудники Генин и Бурсин не виновны. Когда их задержали, города России облетели одиночные пикеты от коллег: люди выходили с плакатами «Они просто делали свою работу. Свободу пожарным».

Защитить своих работников министерство так и не сумело, за что и поплатилось: немало спасателей покинули посты, испугавшись той же участи. Добил систему еще один арест, связанный уже с другим громким пожаром в Кемерове: в нелегальном приюте «Доброе дело», где погибло 23 бездомных.

Вину за прорехи в законе вновь понес спасатель — Роман Плет. Недавно его, несмотря на поддержку коллег, отправили в места лишения свободы.

Сотни пожаров, заканчивающихся судами, десятки увольнений и две сломанные судьбы так и не привели к изменениям в МЧС, которые могли бы защитить тех, кто каждый день спасает имущество и жизни людей.

Незадолго до смерти Генин пытался добиться справедливости из-за пересиженного срока и неполученной вовремя медпомощи в изоляторе. За меднарушения, которые по факту и убили его, отсудить удалось лишь 200 тысяч рублей морального ущерба из 5 миллионов заявленных.

За каждый пересиженный день мужчина должен был получить по 10 тысяч рублей, но по итогу не увидел ни копейки. Ответчики в лице Минфин и ФСИН подали апелляцию по сумме ущерба, но Генин скончался до начала пересмотра. А затем и апелляционный суд почему-то очень быстро и вовсе закрыл дело.

— Суд первой инстанции решение уже принял, и он этот факт (морального вреда. — Прим. ред.) установил. Апелляция, по моему мнению, не имела права его прекращать, потому что в их обязанностях — проверить законность и обоснованность решения суда первой инстанции, — объясняет адвокат.

Защитница собирается подать кассацию, но, даже если производство возобновят, деньги семья Генина всё равно не получит: правопреемственности в моральном вреде нет.

Родные это понимают — им важна справедливость, в которую и Генин, по их признанию, продолжал тихо верить.