От безразличия до сильной любви. Эмоции кемеровчанки от первого месяца материнства

Материнство — волнительный этап в жизни женщины. Многие становятся взрослее, мудрее и целеустремленнее. Ведь отвечать теперь приходится не только за себя, нужно быть примером и для маленького человечка.

20 января наш внештатный корреспондент впервые стала мамой. Татьяна Осинцева не сразу осознала новый статус. По её словам, сначала она с безразличием относилась к сыну. Девушка поделилась своими эмоциями от первой встречи с малышом и рассказала, чему научилась за месяц материнства. Она объяснила, почему не нужно бояться неожиданной реакции на роль матери.

Утром 20 января муж отвез меня в роддом. Тогда у меня было 38 недель и, как я думала, еще две недели на то, чтобы круглые сутки спать, читать Ремарка и общаться с соседками. Но через час после оформления меня повели на УЗИ. Тогда врач говорила своему ассистенту кучу терминов, из которых я разобрала только вес ребенка.

«2600 — конечно, не богатырь, но еще есть время подрасти», — подумала я.

Не успела я зайти обратно в палату, как за мной пришла медсестра и сообщила, что нужно сделать КТГ (Кардиотокография (КТГ) — это метод оценки состояния плода, который позволяет проанализировать частоту сердцебиения ребенка в покое, движении, при сокращениях матки и воздействии различных факторов среды. — Прим. ред.). Я расстроилась, что опять не удастся поспать, и пообещала себе, что после обследований обязательно это сделаю.

Во время проведения КТГ медсестра как-то странно себя вела: постоянно смотрела на монитор аппарата и на меня. Я решила, что она просто ответственно подходит к своей работе. Но минут через 20 в кабинет зашла лечащий врач и сообщила то, что я точно не ожидала услышать в первый же день госпитализации: «Татьяна, ребеночку плохо, нужно срочно родоразрешаться», — и протянула мне согласие на проведение операции.

Я подписывала их со слезами на глазах. В тот момент меня переполняли два чувства: я была рада, что уже через несколько часов, наконец, увижу сына и слегка расстроена тем, что к операции я совсем не готовилась.

Дальше всё было, как во сне: анализы, каталка, операционный стол, укол в позвоночник, подключение к разным аппаратам. Я была точно героем одного из фильмов про врачей.

Когда доктора достали сына, я ждала его крик, но в ответ была лишь тишина, а врачи говорили шепотом.

«Что это с ним?», — сказала одна из врачей. «Так он спит. У него сончас», — смеясь объяснила вторая. Я выдохнула. Плач своего ребенка я услышала только после того, как перерезали пуповину.

Спустя несколько часов меня разбудила акушерка, чтобы покормить ребенка. Когда сына положили рядом, я не осознавала, что это мой ребенок — все казалось нереальным: еще недавно был большой живот, который круглыми сутками шевелился изнутри, а теперь рядом со мной лежит самый настоящий человек.

После этого акушерка сказала, что ночью нужно будет кормить малыша через каждые три часа. Ребёнка положили в кроватку, а я все смотрела на него и не могла поверить, что это чудо — моё. Ночью, как мне и сказали, я вставала каждые три часа, но скорее на автомате — принятия того, что этот маленький комочек мой родной сыночек не было. Между кормлениями я все смотрела на сына, но никаких чувств не испытывала — как будто чужой ребёнок рядом сопел, а я была его нянькой, в обязанности которой входило покормить и уложить спать. К тому же, засыпал малыш без проблем — достаточно было положить его в кроватку. У меня уже не было того волнения, которое я испытывала днем, когда меня везли на операцию. Казалось, что, будучи беременной, я больше любила этого ребёнка, чем после родов.

И даже после реанимации, когда нас перевели в отделение «Мать и дитя», я брала из кроватки сына только на кормление. По ночам я практически не спала, а если и дремала, то просыпалась от каждого шороха и сразу смотрела в кроватку. Я была уверена, что, на данный момент, моя обязанность только в том, чтобы кормить малыша и следить за его сном. Я думала, что, если возьму сына на руки, то нарушу его личное пространство. Не было никаких сюсюканий и целований, как это обычно делают мамочки со своими чадами. Я смотрела на соседку по палате, которая не выпускала дочку из рук, и считала, что она играет на публику. Мол, посмотрите, какая я хорошая мама.

Соединились мы с сыном в тот момент, когда малыш проснулся не потому, что хотел есть, а потому что у него заболел животик. Я сделала ему массаж и взяла на ручки. Через несколько минут малыш успокоился и сладко заснул у меня на руках, улыбаясь во сне. Я смотрела на маленький комочек и видела в нем отражение себя. Только в тот момент я поняла, что он не просто ребенок, а мой ребёнок.

«Нос картошкой, как у меня, а ресницы длинные, как у папы», — подумала я. С того момента мне уже не хотелось выпускать сына из рук. Я целовала его после каждого кормления и смотрела на реакцию: то носик забавно сморщит, то губки трубочкой сложит. «И как я без всего этого жила?», — не переставала задавать себе этот вопрос.

С этого момента вся моя жизнь стала крутиться вокруг долгожданной крохи. Спустя месяц я могу с уверенностью сказать, что к бессонным ночам и отсутствию свободного времени можно спокойно привыкнуть. Особенно, когда день расписан по минутам и каждая посвящена общению с сыном.

По выходным у нас традиционный ритуал — двухчасовые прогулки. Забавно всего за месяц осознать, что сын не может уснуть без укачиваний, но, если на него одеть комбинезон и шапку, то он моментально заснёт, как будто не капризничал 5 минут назад, и проспит так всю прогулку.

Признаться честно, я боялась первого купания. Я не знала, как сын отреагирует на воду: многие знакомые рассказывали, что их дети очень сильно плакали, когда купались. Удивительно, но мой сын, когда находится в воде, лишь сосредоточенно смотрит по сторонам. За месяц я поняла, что вода успокаивает малыша лучше всяких колыбельных.

Самым ценным за месяц материнства для меня стала первая улыбка: после прогулки я переодевала сына, он начал просыпаться, открыл глаза и широко улыбнулся мне. «Ради этого можно ещё раз вытерпеть токсикоз и невыносимые боли по всему телу после кесарева», — подумала я. Первая улыбка — это как первое слово «мама», как глоток свежего воздуха, который даёт силы.

Появление сына сделало меня взрослее и открыло те внутренние ресурсы и возможности, о которых я и не подозревала.

Оказалось, что за месяц материнства можно испытать много эмоций: от безразличия до глубокой любви к собственному ребёнку. Кроме того, за такой маленький промежуток времени можно научиться понимать сына, как себя.

Спустя месяц после рождения я с уверенностью могу сказать, что связь мамы со своим ребёнком существует. Я знаю, что, если поцеловать сына в щёчку, он улыбнётся, а, если надевать носочки, сделает серьёзное лицо.

Я без труда могу определить, почему мой малыш плачет. Если он негромко кричит, значит, хочет есть, когда начинает хныкать, краснеть и дёргать ножками — у него колики. Если он просто капризничает, значит, хочет спать. В этом случае ему нужно включить песню: обычно сын успокаивается под «Любэ».

Как я узнала, что моего малыша успокаивает музыка? Я почувствовала это. Когда ты все 9 месяцев учишься понимать, хорошо твоему ребёнку или его что-то беспокоит, при этом не видя его, а лишь чувствуя, то понять, чего он хочет, когда ты прижимаешь его к груди — совершенно легко.

Вспоминая свое безразличие по отношению к сыну, я хочу обратиться к тем, кто только собирается стать мамой или уже стал ей, но так же, как и я, ничего не испытал. Не нужно бояться, что, если вы не почувствовали любви сразу, то так и будет всегда, не стоит заниматься самокопанием и пытаться найти в себе какую-то проблему. Могу сказать по собственному опыту, что первые дни мама и малыш только знакомятся: учатся понимать друг друга и также учатся любить. И пускай все происходит не спеша, зато с каждым днем связь матери и ребёнка будет становиться все крепче и, в итоге, вы начнете понимать друг друга с одного лишь взгляда.