«Семь соток кормят»: почему в Кемерове процветает нелегальная уличная торговля и кто за этим стоит

Они расцветают рядом с гипермаркетами, автобусными остановками, вокзалами и просто вдоль самых проходных мест и имя им — уличные торговцы. Мы часто морщимся, мол, продают без документов, разводят антисанитарию, да еще и проход загораживают. А кто-то, наоборот, радуется, мол, у бабушек можно купить намного дешевле, чем в супермаркете, да еще и экологически чистое — с огорода.

Корреспондент NGS42.RU погрузилась в удивительный мир спонтанной коммерции, поговорила с продавцами и узнала, почему они готовы каждый день стоять на солнцепеке или под дождем, рискуют нарваться на штраф, но всё равно разворачивают самопальные прилавки.

Шумящий вокзал, торопливые прохожие с тяжелой поклажей, облупленные двухэтажные «сталинки», тесные тротуары. Между фасадом жилого дома с множеством маленьких магазинчиков на первом этаже и автобусной остановкой раскинулся мини-рынок. На импровизированных прилавках из ящиков и картонок разложены нехитрые товары: ягоды, овощи, травы, обувь, книги и даже домашние цветы.

На раскладных стульчиках под палящим солнцем сидят продавцы и зазывают потенциальных покупателей. В основном — пожилые женщины, которые торгуют продуктами собственного производства.

Мы разговорились с одной из бойких коммерсанток по имени Татьяна, что согласилась рассказать, как устроен мир уличной торговли.

Татьяне 66 лет и до выхода на пенсию она работала инженером-строителем. Трудилась всю жизнь, а пенсия оказалась 20 тысяч рублей в месяц. Так получилось, потому что организацию ликвидировали, а в архиве сохранились не все документы. По бумагам выходило, что стаж прерывался и теперь уже ничего не доказать. Ей этих денег, конечно же, не хватает.

— Миллионы мы здесь не зарабатываем, но хотя бы мало-мальски нормально питаться. Чтобы на сыр, мясо хватало, одно только молоко фермерское полтора литра 220 рублей стоит. Здоровье у всех уже не очень хорошее. У меня на лекарства уходит около 3000 рублей в месяц, а у кого-то и 10 000. Да еще уголь подорожал. Мне на зиму нужно пять тонн, плюс заплатить, чтобы кто-то его отгрузил, скидал, — объясняет пенсионерка.

Свой огород и уличная продажа для многих стали вопросом выживания. Например, Татьяна торгует каждое утро с половины десятого до часу дня, затем едет в микрорайон Ягуновский, работать на участок в семь соток. Она выращивает чеснок, клубнику, душицу, мяту, смородину и другие вкусности. Всё продает по сто рублей за стакан или пучок.

Еще родственники присылают с Алтая сало с собственной фермы. Женщина сама солит его и продает по 160 рублей за кусок граммов в 100 весом. Весов у нее нет, но товар можно попробовать тут же — рядом с дорогой, пылью и выхлопами авто. За дегустацию она денег не берет.

Работа непростая, продавец выступает и за грузчика, и за садовода, и за бухгалтера. Татьяна старается не пропускать дни, так как ей нужно накопить денег на зиму — в это время года кемеровчанка не торгует. Однако это зависит не только от трудолюбия.

— Бывает давление подскочит, вот уже и не можешь работать. Потому мы и в наем пойти не можем — здоровье не то. Кто из работодателей будет терпеть, если у тебя то сердце прихватит, то еще что-нибудь. А тут сам себе хозяин, — рассуждает предпринимательница.

Продавцы знают, что торговля тут нелегальная. За эти места они не платят ни аренду, ни налоги. Однако, как признаются лоточницы, полиция их практически не гоняет, да и Роспотребнадзор не заглядывает, хотя они продают продукты.

Раньше некоторые из продавщиц промышляли в районе «Фабричной» остановки, где власти официально поставили торговые ряды. Но аренда прилавка там стоила от 50 до 100 рублей в день, в зависимости от вида товара — дороже всего было продавать картошку.

В общем, недорого, но, по словам собеседницы, место было не самое проходное, конкуренция была выше, покупали меньше. Здесь же день на день не приходится, но в целом дело идет более бойко.

— Администрация редко приходит. Однажды попытались разогнать, но не здесь, а на Кирова, возле центрального универмага. Так народ просто взял и не ушел. Полиция подъехала, но даже из машин не вышла. Люди кричали «Свободу пенсионерам!» А здесь какая-то начальница из супермаркета в позапрошлом году подходила тоже агрессивно, мол, мы им конкуренцию создаем, у нас же всё дешевле. Говорит: «Вы тут стоите и ни за что не платите». Там мы тут и пашем за десятерых, — восклицает Татьяна.

К горячему обсуждению присоединяются и соседки по прилавку.

— Мы — рука помощи Российскому государству, потому как любая еда с огорода намного полезнее, чем магазинная. Вы попробуйте, а я скоро повезу домашние огурчики, — вступает одна из коммерсанток.

— Мы не хотим за копейки на какой-то подработке быть. Здесь всё результат нашего труда, это же всё надо вырастить, — говорит лоточница по имени Валентина.

Она торгует ростками домашних цветов, которые разводит сама. С этим товаром она дополнительно зарабатывает около 24 тысяч рублей в месяц, но только летом.

Есть и еще одна причина, которая отправляет пенсионеров на улицу. На каждой стихийной торговой точке сложилось собственное комьюнити. Одинокие люди ищут здесь не только прибавку к пенсии, но и общение, поддержку.

Одна из пенсионерок распродает здесь личные вещи: старые книги, обувь, картины — всё по 100 рублей. Ее товарки говорят, как ни странно, но предметы покупают. Иногда это дачники для того, «чтобы было», например, занашивать на огороде. Иногда есть благотворители, которые не прочь финансово поддержать бабушку.

Еще одно популярное место торговли находится неподалеку — в районе остановки «Швейная фабрика». Здесь можно увидеть не только тех, кто продает товары со своего огорода, но и лотки перекупщиков, предлагающих фрукты из далеких земель.

На этих прилавках персики, арбузы, сливы. Цены от магазинных в этом случае почти не отличаются: килограмм черешни стоит всё так же около 500 рублей. При этом без налогов, платежей за аренду и прочих отчислений себестоимость явно ниже магазинных.

И всё же большей частью на этом рынке продают продукты собственного производства. Однако всё же кажется, что здесь торговля поставлена на более широкую ногу. Кроме того, на «Швейке» встречаются и более молодые продавцы. Например, Людмиле всего 32 года. По профессии она токарь-фрезеровщик, но проработала по специальности недолго.

— Не вышло из меня токаря, но я не жалею. Платили-то хорошо, и работы много, но для женщины это просто тяжело всё-таки. Сейчас сразу в двух местах: основная работа в охране, там посменно. В свободные дни — здесь. Хватает, чтобы содержать двух детей, — рассказала женщина.

На лотке Людмилы лежит клубника по 300 рублей за стакан 0,5 литра, а также ежевика по 200 рублей. За место она не платит, при этом прилавки тут более обустроенные — пластиковые раскладывающиеся столы с зонтиками от солнца. Есть ощущение, что на точке люди готовы стоять целый день, пока прибыль не станет достаточной для выживания.

Нелегальные рынки неоднозначны: с одной стороны, урбанистическую панораму не красят — разношёрстные, крикливые, навязчивые островки городской жизни, которые зачастую занимают всю пешеходную часть. Риск антисанитарии тоже есть. С другой стороны, бороться с самобытным бизнесом просто бесполезно, так как это только симптом общего экономического кризиса. Такие палатки возникали в 90-е, их же становится всё больше и сегодня. Когда люди просто не могут выжить ни на пенсию, ни на получку от основной работы, их не напугают ни полицейские, ни штрафы, ни Роспотребнадзор.

Ранее мы рассказывали, как изменились за 20 лет вещевые рынки в столице Кузбасса.