Погребены под пластами угля и адского пекла: история гибели 53 горняков шахты «Северная» в Кемерове

Около 80 лет назад, 11 сентября 1947 года, в кемеровской шахте «Северная» погибли 53 человека, выполняя шахтерский долг — добычу топлива для страны, нуждающейся в восстановлении после Великой Отечественной войны.

Подобных трагедий за время существования Кузбасса было много. О них, как правило, забывают спустя пару-тройку лет. Но, по жестокому закону истории, они будут повторяться, пока люди не сделают выводов, что жизнь важнее плана — чего, видимо, не произойдет никогда. Но мы должны помнить.

До конца второй рабочей смены на «Северной» 11 сентября 1947 года остается всего ничего — сейчас полвосьмого вечера. Для Кемеровского рудника эта шахта самая ходовая, ежедневно здесь добывают почти 2 тысячи тонн угля, что невероятно много для тех лет.

И все это — заслуга чуть более полутора тысяч шахтеров. Работники тут очень молодые, при этом на равных с мужчинами трудятся женщины.

Работа тут у каждого разная. По туннелю разносится шум — это в глубине забоя в поте лица бурит уголь 34-летний Степан Руднев. Со смены дома его ждут любимые дочка с женой. Чтобы прокормить родных, он каждый день плывет на рудник на пароме через Томь из центра молодого города — мостов в то время еще не было.

Рядом собирает уголь 29-летний Иван Салюткин — и он, скорее всего, как и все, утомленный рабочий днем, ждет гудка, знака пересменки.

Уголь перевозят по контактным рельсам, несколько вентиляторов гоняют живительный воздух по коридорам, кондукторы управляют вагонетками, которые в 40-е годы еще технологически не могли быть автоматическими.

Одной из них рулит 19-летний Иван Захаров, а другой — 18-летний Сергей Липатников. Возможно, устроившись на шахту, ребята сдружились.

Внезапно в одном из тоннелей, на глубине 65 метров, происходит хлопок. Метан, миллионы лет ютившийся в пластах угля, вырывается на волю. Сдавленный годами в темноте и желающий свободы смертоносный газ вперемешку с угольной пылью распространяется по туннелям.

Шахтеры, оказавшиеся ближе всего к выбросу, бегут к выходу. Те, кому повезло меньше — находившиеся рядом с эпицентром, начали терять сознание из-за нехватки кислорода. Самоспасателей-противогазов нет почти ни у кого.

Спустя 10 минут происходит второй хлопок. По выработке проходит очередная волна, в этот раз еще сильнее. Теперь в шахте пропадает свет. О ЧП узнают все работники, в том числе и на поверхности.

Шахтеры почти на ощупь выбираются наружу, и большинство из полутора тысяч рабочих успевает эвакуироваться. Еще 53 человека остаются внутри — после выбросов некоторые участки обрушились, отрезав людям путь завалами, некоторые заблудились в темноте и остались на нижнем горизонте — самой глубокой точки выработки.

Среди них и та самая девочка Саша, и Степан с Иваном, у которых была еще вся жизнь впереди. На тот момент шанс спастись еще был.

В другой части шахты, рядом с электрическим пусковым устройством — также произошел обвал, из-за этого свет и пропал. Один из кабелей оказался поврежден сильнее всего, его оголенные провода оказались неизолированы. А спустя примерно 20 минут метан, невидимым убийцей, заполнил все тоннели выработки.

Тем временем о хлопках, отключении электричества и оставшихся под землей людях дежурные сообщают начальнику электроподстанции. За доли секунд он должен решить, что делать в этой непростой ситуации.

Порода обвалилась, внизу явно есть люди: вентиляторы остановлены, в темноте блуждают выжившие, и их надо спасти, дать им свет. В этот момент начальник совершает роковую ошибку: дает указание пустить ток по линии.

Одно мгновение — и искра, вырвавшаяся из поврежденного кабеля пускового устройства, поджигает метан. Огненная волна проносится по узким тоннелям, уничтожая все на своем пути, обрекая на верную смерть тех, кто пытался добраться до выхода. Взрыв приводит к обрушению породы и угля в несколько тоннелях, завалы достигают от 100 до 250 метров.

Семь дней ушло у спасателей, чтобы вызволить тела погибших. Их имена впоследствии увековечили на монументе братской могилы в Рудничном районе Кемерова. Но главный вопрос — как же так вышло?

Основной причиной трагедии обозначили использование контактных рельсов на выработке. «Северная» по своим характеристикам являлась очень опасной, но в те годы это никак не учли при разработке. Двух вентиляторов было слишком мало, чтобы развеять метан в выработке, снизив его концентрацию.

Кроме того, как выяснилось при расследовании, у погибших не было индивидуальных средств защиты органов дыхания, которыми их должно было обеспечить руководство. Возможно, кто-то из работников благодаря самоспасателям не потерял сознание, а сумел выбраться на поверхность до взрыва.

Трагедия, к сожалению, была в каком-то смысле рядовой для послевоенного периода. Смертность на выработках была высокой, а технологии — допотопными. На «Северной» всего через год случилось еще одно ЧП, унесшее жизни 19 человек из-за прорыва глиняной пульпы.

В жизни можно исправить многое: восстановить электросеть, разгрести заваленную шахту, но вернуть погибших домой, к родным, которые их ждут, не в силах никто. Смерть не починить, а история, как показывает суровая реальность, повторяется снова и снова.

Авария на кузбасской шахте «Ульяновская»: как 110 жизней стали ценой нарушения правил

С точностью до минуты: хронология взрыва на «Листвяжной» в Кузбассе

«Кто сказал, что уголь должен быть с кровью?»: вспоминаем взрывы на «Распадской» спустя 12 лет