«Ненавижу журналистов!»: как служащие госорганов в Кузбассе не видят людей за стопками макулатуры

Почему в госструктурах все ответы гражданам пишут туманными канцеляризмами, посетителей футболят из кабинета в кабинет, а виноватых никогда не найти? Вероятно, многие задавались этими вопросами, а журналистка NGS42.RU Елена Гуськова нашла ответы. Полгода она отработала в пресс-службе судебных приставов и в личной колонке рассказывает, как всё устроено изнутри, почему сбежала со службы и зареклась когда-нибудь возвращаться на госслужбу. Далее — ее история.

Недавно писала новость про наших судебных приставов, которые по великому своему головотяпству преследовали какую-то женщину с другого конца страны за долги по квартире в Кемерове. Дама жила себе, ни о каком Кузбассе, может, и слыхом не слыхивала, и тут вдруг: вынь да положь за коммуналку. Надо полагать, знатно она удивилась. Вся ее беда заключалась в том, что такое же Ф. И. О. носит какая-то недобросовестная домовладелица в далеком и неведомом ей городе, а приставы там, как на грех, ленивы и не очень сообразительны. И вот я возмутилась было «да как можно было перепутать?! Указаны же в базе не только имя с фамилией, но и адрес, и дата рождения! Надо внимательнее относиться, если за твоими табличками стоят реальные люди с реальными жизнями». А потом меня накрыли флешбэки и я буквально провалилась в мучительные воспоминания, как устроена эта система и что за незаурядные люди в ней вертятся.

Немногие знают, но довелось и мне послужить в этой структуре. Я занималась взаимодействием со СМИ. На службу поступала человеком опытным, проработавшим журналистом более десятка лет. Но время было неспокойное, и мне подумалось, что в пресс-службе найду тихую гавань с четкими обязанностями и стабильным окладом.

С особым мировоззрением столкнулась сразу. Работать предстояло в паре с тетенькой (обойдемся без имен) ненамного старше меня по возрасту, но с фирменным погасшим взглядом бывалого госслужащего и какой-то сквозящей безразличностью в расплывшейся фигуре и сутулых плечах.

Сначала я пыталась понять: зачем писать пресс-релизы таким тяжелым языком? Какой смысл проверять журналистов на прочность и заставлять их продираться к сути через тернии канцеляризмов? Доходило до абсурда: «По прибытии специалисты Роспотребнадзора обнаружили на полу, рабочих поверхностях и в служебных шкафах единицы живых и множество павших членистоногих», — прямая цитата.

О великий и могучий! Надеюсь, пали они хотя бы смертью храбрых…

Мои вопросы оставались без ответа. Напарница только твердила: «Здесь так принято! Ничего нельзя менять! Просто бери старые релизы на ту же тему и вставляй новые данные!» — какой-то карго-культ, ей-богу!

Забегая вперед, расскажу: через несколько месяцев, когда опытная «связистка» со СМИ ушла в отпуск, я подала руководству на согласование релиз собственного сочинения.

— А почему раньше нельзя было писать так просто? Давайте вы теперь всегда будете нормально оформлять, — потребовал начальник.

— Умудрилась же к начальству подлизаться. Теперь работы больше — не по шаблону писать, — шипела за спиной коллега после выхода из отпуска. После этого по управлению поползли гадкие слухи, будто у меня с начальством роман. Я смутно догадываюсь, кто именно их запускал. Однако это было не единственным камнем в моем огороде, подтолкнувшим меня к увольнению.

Буквально через пару дней нам прислали журналистский запрос. Я впервые посмотрела на эту бумагу с другой стороны баррикады. Не успела мысленно представить, как мы ловко и четко ответим на вопросы дорогих коллег, попутно выставив ФССП в выгодном свете (я наивно полагала, что отдел связей со СМИ существует именно для этого), как напарница огорошила заявлением: 

— Ненавижу журналистов! Нам и так надо пресс-релизы писать, отчеты подбивать. А теперь всё бросай и этой фигней занимайся! — Сразу вспомнилась архетипичная советская продавщица, которой работать мешают покупатели.

Я попыталась убедить ее, что специалисты по работе со СМИ существуют в первую очередь для работы с этими самыми СМИ, но сослуживица снисходительно объяснила, что это у меня от неопытности. На самом деле важнее всего написать релиз по одобренной руководством теме (пусть его никто и никогда не опубликует), правильно оформить номенклатурные дела в шкафу на случай проверки и вовремя заполнить отчет — это вообще святое.

 — Не понимаю, зачем им всё время что-то спрашивать?! Пусть берут готовый релиз и публикуют! Просто воруют наше время своей ерундой! — возмущалась напарница.

Если вы думаете, что я преувеличиваю ради гротеска — ах, если бы. Это всё дословно.

Разве в такой структуре можно увидеть людей с их нестандартными ситуациями, насущными проблемами, индивидуальными особенностями? Граждане, для многих сотрудников таких структур — это тоже дела в номенклатурном шкафу, а служебный порядок — когда они оттуда не вываливаются со своими вопросами и жалобами.

Прошлой весной я сбежала из приставов и дала себе зарок никогда больше не работать в местах, где квадратное катят, а круглое носят.