«Взрыв — и из ушей хлынула кровь»: история невероятной жизни ветерана из Кемерова, арестовавшего 30 фашистов

Едва не стал дезертиром из-за мешка сухарей, скрыл контузию, чтобы не отвлекаться от боевых задач, взял в плен 30 фашистов, а после Победы еще пять лет гонял бандеровцев и охранял границы с Китаем. Все эти невероятные факты о кемеровчанине Леониде Зворыгине, который прошел войну в шпорах бравого кавалериста, получил высшую боевую медаль «За отвагу» и готовится отметить в этом году столетний юбилей, начиная каждое утро со спорта. Захватывающую историю жизни он поведал NGS42.RU

Леонид Михайлович родился 30 августа в далеком 1926 году в деревне Макаровка Томской области. На детство легла тень и тяжелых исторических событий 30-х годов, с голодом и продовольственными налогами, и личная драма семьи. Когда маленькому Леониду было только девять лет, его мать тяжело заболела оспой. Женщине удалось выжить, оправиться от недуга, но до конца жизни она осталась рябой. Отец, Михаил Андронович, ушел из семьи и уехал. Жить стало совсем сложно.

— До девяти лет я даже хлеба не ел, его просто не было. Когда отец ушел, была угроза, что мы умрем с голоду. А потом пришла отцова сестра к матери и стала просить увезти меня к папе, — рассказывает ветеран.

Женщине непросто было отпустить любимого маленького сына, но деваться было некуда. Леонид переехал в семью папы и его новой жены. Мама позже тоже снова смогла выйти замуж и у нее родился еще один сын. Вместе с новым супругом они переехали в Казахстан.

Проучиться Лене удалось только семь классов, в день, когда объявили начало войны, ему не было и 15 лет.

— В первую очередь призывали ребят 1922 года рождения. Помню, приехали за ними из райцентра на телегах, запряженными лошадьми, ехать было примерно 15 километров. Парни садились на телеги, а их девушки и молодые жены кидались, хватались за колеса, чтобы не уехали. Плач стоял. Но, конечно, они всё равно отправились, — вспоминает герой.

Через некоторое время на войну призвали отца, Леонид остался с мачехой, благо отношения у них были хорошие, женщина его любила. Но вскоре жить стало тяжело, подросток ушел из школы в поисках работы.

— Отец под Воронежем был сильно ранен в руку. Вылечили, но кость срослась неправильно, появилось искривление, его комиссовали. Так что с войны он вернулся живой. Но встретились мы с ним уже после 1950 года, — вспоминает сын.

Для подростка нашлась подходящая должность в районном народном комиссариате. Он был учетчиком по уплате налогов населения.

Так продолжалось до 16-летия Леонида. К ним в деревню под Томском приехали молодые ребята на практику, которые учились в Мариинском сельскохозяйственном техникуме. Пообщались, сдружились. Юноши предложили отправиться в Кузбасс и поступить.

В сентябре 1942 года Леонид стал студентом, будущим агрономом. Но проучиться удалось только четыре месяца, в декабре пришла повестка.

— Не было никакого страха и сомнений. Война шла, я понимал, что это мой долг, — говорит Леонид Михайлович.

Сперва молодого призывника отправили в учебку в Красноярский край в город Боготол, там он провел семь месяцев. Леонид Михайлович вспоминает, что муштра была очень жесткой, а дисциплина — стальной. Но именно это и помогло выживать на фронте в куда более суровых условиях под свистом пуль.

— Учили всем военным специальностям сразу — тактическая подготовка, огневая, стрельба. Нас там очень здорово готовили. Тем более я попал в полковую школу, — вспоминает фронтовик.

Зворыгин вообще мог не оказаться на фронте. Летом в учебный батальон поступила команда: отобрать сотню самых лучших курсантов, ответственных и надежных комсомольцев. Леонид был как раз из таких.

Группу должны были послать в Иран, служить во внутренних войсках. Тогда готовились к Тегеранской конференции*, на которой присутствовал Сталин. Лидеру государства требовалась охрана.

— Мы поехали на поезде, с нами офицер сопровождающий. На станции Орехово-Зуево состав стоял всего две минуты, когда пришло распоряжение: получайте продукты, сухой паек. Я небольшого роста, худой, а мне достался огромный мешок с сухарями. Очень тяжелый. И тут вагон трогается, а я с этой поклажей не могу на приступок запрыгнуть. И всё — уехал эшелон без меня. Перрон опустел, гляжу — еще один солдат, тоже отстал, — вспоминает Леонид Михайлович те события с улыбкой, но в то время едва-едва достигшему 18 лет парню было не до смеха.

Двум товарищам по несчастью ничего не оставалось, как дожидаться следующего поезда до Москвы. Прибыли на Белорусский вокзал, где двух юношей в военной форме без командира и взвода быстро определили в дезертиры. В военное время это могло плохо кончиться.

— Собрали комиссию, стали документы оформлять, чтобы в камеру предварительного заключения поместить. И уже в последний момент капитан появился, который нас сопровождал, — объясняет Леонид Михайлович.

Офицер разъяснил комиссариату, что в случившемся нет вины призывников. Их отпустили, но в Иран уже не отправили. Капитан предложил самим выбрать, в какие войска их распределить.

— Выдали нам документы, прохожу по участку, оглядываюсь и вдруг вижу — бравый офицер! Со шпорами, с шашкой на боку, с усами — я сразу к нему захотел. Так и попал в кавалерию, — рассказывает кемеровчанин.

Молодых кавалеристов на неделю направили на практику в Ковров Владимирской области. Новое дело особенно премудрым не показалось — деревенский парень, обучавшийся сельскому хозяйству, с детства отлично держался в седле и умел ухаживать за лошадьми. За время службы верный конь становился для солдат настоящим другом и полноценным боевым товарищем.

— Привыкаешь к лошади, а она к тебе, потому что ты ее чистишь, ухаживаешь. Помню наступали мы уже в Германии, город небольшой попался на пути, кормить коней совсем нечем было. Так мы в магазинах брали макароны и лапшу, им давали, лишь бы они продержались, — рассказывает ветеран.

В войну лошадей берегли и кавалерия часто выступала в роли пехоты: лошадей прятали в укрытие и километров 10–15 гнали немцев без них, пешком и с боями. С животными в это время находились солдаты хозвзвода и раненые.

Война началась для Зворыгина с освобождения белорусского города Гродно. Прибыв на фронт, над тем, насколько сложно выстрелить в живого человека, он не размышлял. Ситуация была либо ты, либо тебя, не до сантиментов.

После освобождения Белоруссии, уже опытными бойцами, они с товарищами направились в Польшу, а потом и в Восточную Пруссию, где штурмовали один из самых укрепленных городов рейха — Кенигсберг (теперь Калининград). За это Леонид Михайлович получил одну из своих медалей. А еще одну, самую высшую, «За отвагу», за подвиг.

— Освобождали важный железнодорожный узел. С самой станции фрицев выбили: кто убит, кто раненый лежит, кто сдался. А примерно в полукилометре находился большой склад. Смотрю — немец ходит, — описывает пенсионер картину тех событий.

На разведку кавалерист направился один, имея только карабин да пару гранат. Подойдя к строению, понял: неприятель безоружен. Взял на прицел, велел сдаваться.

— Мы же учили немецкий в техникуме. Он говорит, что внутри еще много их солдат. Я, как мог, объяснил, мол, пусть выбрасывают оружие, выходят по одному и строятся. Сопротивляться, убивать меня им резону не было — мы местность зачистили, вокруг наши, куда им деться? — рассуждает собеседник.

Так строем в три шеренги Леонид Михайлович и привел пленных в сторону командования.

Немало раз видел молодой кавалерист, как смерть забирала его товарищей, побывал и сам на самом краю гибели. Это произошло во время наступления на Германию. Немцы вели плотный обстрел в поле, Зворыгин же укрылся за старым могучим дубом.

— Снаряд как разорвется прямо перед деревом, от меня в нескольких метрах. Только то, что я был за толстым стволом, наверное, спасло. Но кровь у меня разом хлынула из ушей, изо рта, из носа. Сознание не потерял, но звон такой нестерпимый, ничего не слышно, — описывает ощущения ветеран.

С большим трудом кровотечение удалось остановить. После этого солдат ничего не слышал еще месяц, но в санчасть так и не обратился. Слишком много было боевых задач, которые предстояло выполнить, не до лечения. Понять, какую команду дает начальство, ему помогали товарищи: смотрел на них и повторял.

— Через месяц слух вернулся, я уж думал и всё. А вот под старость контузия дала о себе знать, — вздыхает Леонид Михайлович. Последние десятилетия он пользуется слуховыми аппаратами.

День Победы кавалеристы встретили в Виттенберге, германском городе на реке Эльбе. За день до того советские солдаты объединились с американскими союзниками. Общий язык было найти несложно, обе стороны были очень рады встрече и упивались ощущением, что долгая и изматывающая война подходит к концу.

— Они к нам приехали, мы так обнимались! Некоторые знали русские слова, а где-то и мы какие-то английские использовали. Они погостили, потом к себе вернулись, их дислокация была на другом берегу Эльбы, — вспоминает фронтовик.

Через несколько дней после объявления конца войны советские солдаты хотели вернуть заморским соратникам визит. Но вторая встреча внезапно вышла холодной.

— Открыли огонь в нашу сторону. А мы без оружия были, без ничего. Приехали, высадились с корабля. А они нам говорят: «Вот наша граница». Они думали, мы территорию хотим захватывать. По рации они вызвали свое начальство, мы — свое. Разобрались и поехали мы восвояси, — пожимает плечами герой.

После Победы Зворыгина не демобилизовали, он остался в армии до 1950 года.

— На войне 27 миллионов человек погибли, прийти нам на смену было некому. Сначала домой отправили старшие возраста фронтовиков, а нас, молодежь, держали, — объясняет Леонид Михайлович.

Из Германии Зворыгина отправили обратно в СССР, на Западную Украину, где он боролся с бандеровцами с 1945 по 1948 год. После — новый вызов.

— В 1949-м прошла китайская революция, к власти пришел Мао Цзэдун, тогда нас в Забайкалье перенаправили, — рассказывает кавалерист.

Когда наконец стало возможно снова стать гражданским, Зворыгин сразу отправился в Кузбасс. Обнял отца и постарался оставить страшное военное время в прошлом, влившись в мирную жизнь. Это оказалось непросто, ведь у молодого человека даже не было обычной одежды — только форма.

После восстановления в Мариинском техникуме, учась на последнем курсе, познакомился с прекрасной девушкой Антониной. Ей оставалось два года до выпуска и она была на целых 10 лет моложе. Юная студентка собиралась стать ветеринаром.

После выпускного Леонид пригласил девушку приехать погостить к нему на малую родину. Отец с мачехой отреагировали неожиданно — сразу же начали готовить свадьбу и за лето поженили молодых.

— Я отправился работать в Тяжинский район, поступил заочно в Алтайский институт, а она вернулась в Мариинск уже замужней. Началось наше двухлетнее испытание на верность друг другу, — смеется Леонид Михайлович.

Два года виделись молодые супруги только на каникулах. Когда наконец-то съехались, прожили вместе душа в душу более 60 лет. В 84 года Антонины Павловны не стало после длительной болезни. Леонид Михайлович очень по ней скучает, с большим трепетом и нежностью показывая совместное фото.

В семье Зворыгиных родились трое детей. Старший Сергей работал дежурным на электростанции. К сожалению, у него были проблемы с сердцем и в 59 лет его не стало. Дочь Татьяна живет в Кемерове, выбрала специальность бухгалтера, а младший Александр был водителем, теперь он на пенсии и живет вместе с отцом. Всего у Леонида Михайловича шесть внуков и четыре правнука.

По мнению старожила, секрет его долголетия — здоровый образ жизни, неукоснительное соблюдение рекомендаций врачей и спорт. Так Леонид Михайлович и сейчас каждый новый день начинает с гимнастики.