Писал в блокноте план побега: чем жил экс-следователь Кузбасса до ареста за украденные вещдоки

В суде Центрального района Кемерова недавно продлили меру пресечения бывшему сотруднику следкома Дмитрию Гофману. Обвинение необычно: призванный бороться с коррупцией правоохранитель сам оказался нечист на руку.

По долгу службы в его руках находились вещдоки множества «взяточных» дел. По версии следствия, он не удержался и положил из них в карман несколько миллионов. Какие новые обстоятельства дела открылись во время процесса и что в свое оправдание говорил подследственный, рассказываем в рубрике NGS42.RU «Криминальный вторник».

Перед началом заседания, Дмитрий вел себя нарочито спокойно: обменивался шутками с защитником, передавал пожелания выздоровления заболевшему следователю. Рядом с прокурором и бывшим коллегой он был весел и доброжелателен. Однако волнение было не скрыть: то заламывал руки, то переминался с ноги на ногу.

В зале сидела молодая и привлекательная женщина, что не сводила с Дмитрия больших печальных глаз. Когда служитель Фемиды наконец вошел и ознакомился со списком присутствующих, он объявил, что супруга Наталья Гофман, в качестве слушателя присутствовать не может. Позже ее позовут в качестве свидетеля, а пока придется подождать в коридоре.

— Ну, хоть увиделись, — грустно и тихо сказала женщина и вышла.

После этого Дмитрий, казалось, угас: сел на скамью и положил подбородок на руки.

Когда началось рассмотрение ходатайства Гофмана и его защитника о домашнем аресте, были озвучены семейные обстоятельства экс-следователя. С Натальей они поженились в 2017 году, когда ей был 21 год, Дмитрию — 23. Вскоре на свет появился старший сын, в сентябре 2025 родители отвели его в первый класс.

В 2021-м супруги решились на второго ребенка. По фотографиям из социальных сетей создается впечатление, что семья была благополучной и любящей. В то время как муж преследовал коррупционеров, жена зарабатывала своими руками — делает игрушки. У нее есть страница на международном сайте, где умельцы на заказ изготавливают реалистичных питомцев.

Например, такой 30-сантиметровый котенок из искусственного меха стоит 450 долларов (примерно 35 тысяч рублей). Несмотря на немалую цену, многие лоты значатся раскупленными.

Теперь, когда супруг оказался в СИЗО, Наталья стала единственным кормильцем семьи. Именно на этом основывался один из аргументов Гофмана за домашний арест: он был готов стать домохозяином, взять на себя все бытовые дела и заботу о детях, чтобы его бизнес-леди могла спокойно зарабатывать на компенсацию ущерба потерпевшим.

— Суд назначит мне наказание в виде лишения свободы 8-10 лет, следствие будет идти года 1,5. Приставы начнут реализовывать арестованное имущество, что долго. Да и вырученная сумма покроет ущерб максимум на треть. Потом они в течение всего срока по три копейки будут с меня взыскивать. Никакой социальной справедливости! — объяснил Гофман необходимость обеспечить условия для заработка жены.

Удивительно, но при учете бизнеса жены и неплохой зарплате следователя у супругов в Кемерове нет недвижимости, квартиру они снимают. Остается только догадываться, куда уходили «доходы», если Дмитрий, польстившись на чужое добро, разбогатеть так и не сумел.

Когда Наталью вызвали для дачи показаний, она охарактеризовала Дмитрия как хорошего мужа, вовлеченного отца и заявила, что будет рада, если он будет проживать с ней на съемной квартире в Заводском районе Кемерова. Рады будут и дети, которые скучают по папе. Также она настаивала, что Гофман никогда не просил ее скрывать от следствия ни имущество, ни информацию.

Бывший коллега Гофмана и прокурор настаивали на заключении под стражей. В частности следователь указал, что обстоятельства, по которым месяц назад суд решил отправить мужчину в СИЗО, не изменились: он якобы всё еще может оказывать воздействие на свидетелей. Тем более, многие из них были сослуживцами обвиняемого. Кроме того, преступление, что ему вменяют, тяжкое из-за размера похищенного.

Также правоохранители опасаются, что он мог бы попытаться уничтожить улики. А учитывая его компетенцию в ведении расследований, он якобы знает, как лучше запутать следы.

Самое главное обстоятельство, которое указывает на необходимость ограничения свободы — обнаруженный во время расследования ежедневник Дмитрия, в котором он, в числе прочих записей, планировал свой побег в случае раскрытия махинаций. Детали коварного тактического отступления во время заседания представлены не были.

Судья особо отметил, что Дмитрий Гофман во время службы зарекомендовал себя с крайне положительной стороны: неоднократно поощрялся, был рекомендован начальством к повышению и состоял в кадровом резерве на должность начальника межрайонного управления.

После того, как бывший коллега в суде высказал позицию, слово для возражений взял фигурант дела. Он отметил, что обстоятельства всё же изменились: если месяц назад расследование находилось в самом начале и было много неизвестных фактов, то сейчас уже есть все материалы для экспертиз, необходимые документы и вещдоки, а значит Дмитрию просто нечего уничтожать. Кроме того, его уволили, и в свой кабинет он попасть не сможет в любом случае.

— Я добровольно и самостоятельно обратился с явкой с повинной и сообщил о совершенных мною преступлениях. Я признался не только в том преступлении, в котором меня обвиняют сейчас, но и в других эпизодах, о которых следствию известно не было, — заявил Гофман.

Он отметил, что с 5 февраля, дня, когда он покаялся коллегам, до 11 февраля, когда его задержали в управлении ФСБ, он находился на свободе, бежать не пытался и сотрудничал со следствием. Более того, в ведомство он приехал сам по звонку сотрудника. Позже — передал правоохранителям мобильные телефоны и банковскую карту, которой пользовался, когда распоряжался похищенными деньгами. Эти улики во время обыска не нашли.

Также Гофман утверждает, что пока был на свободе, ни разу не позвонил никому из коллег и не интересовался, как идет проверка.

— Еще я сообщил о своем имуществе, на которое можно наложить арест. В том числе и о том, что официально за мной не числится, но фактически мне принадлежит. Тринадцать судебных экспертиз, если мне память не изменяет. Что я еще могу уничтожить?! — спрашивает арестованный.

Во время речи, он рассказал и о своем плане побега. По его словам, это был «просто один из вариантов», который он обдумывал сугубо теоретически. Претворять его в жизнь Дмитрий якобы не собирался.

— Наши русские писатели сжигали тома великих произведений, которые не вышли в свет. А тут речь идет о какой-то обычной служебной записке, поэтому эти доводы я прошу, Ваша честь, не учитывать, — вступился адвокат Гофмана.

Также Дмитрий указал, что вряд ли сможет скрыться за границей, так как у него никогда не было загранпаспорта.

— Следствие упорно утверждает, что невозможно осуществлять уголовное судопроизводство посредством домашнего ареста. И ничем не подкрепляет свою позицию. Это, ваша честь, равносильно тому, что упорно утверждать, что небо красное, когда оно голубое. Я открываю окно, говорю: «Небо голубое!» — патетически воскликнул Гофман.

В заключении он признался, что оступился, причем неоднократно. Но очень раскаивается и хотел бы понести заслуженное наказание и искупить вину. Но нахождение в СИЗО — излишняя мера.

Судья удалился в совещательную комнату, а спустя 15 минут огласил вердикт: Дмитрию Гофману продлить меру пресечения в виде нахождения под стражей до 11 июля. В ответ обвиняемый глубоко и тяжко вздохнул, но как будто вовсе не удивился результату. А из коридора раздался тихий, горестный и безутешный плач Натальи Гофман.

Дмитрия Гофмана обвиняют в присвоении порядка 20 миллионов рублей, которые он взял из сейфа с вещдоками. Источник NGS42.RU сообщал, что экс-следователь вкладывал деньги в игру на бирже. За два месяца до его ареста был задержан его начальник Леонид Харитонов за взяточничество, что бросило тень на результаты многих коррупционных расследований.