20idei
СЕЙЧАС +2°С
Все новости
Все новости

«Маме старался не писать, где служу»: священник — о войне в Афганистане, медалях и спортивных победах

Отец Игорь воспитал около 20 чемпионов России по карате, а теперь служит в маленьком храме

ds

Священником Игорь Черемных стал менее 10 лет назад

Поделиться

В правобережной части Кемерова есть единственный на всю Россию храм Никифора Прокаженного, в котором хранятся мощи святого. С прошлого года в нём начали молиться за выздоровление от коронавируса, когда монаху из Болгарии трижды приснился сон, в котором Никифор призвал это делать, чтобы ковид оставил людей. Священником в храме служит тоже в некотором роде уникальный человек. В детстве Игорь Черемных увлекался спортом, отучился на горного мастера, но в шахту попал только после того, как принял участие в афганской войне. Вернувшись с двумя медалями в Кузбасс и поработав в забое, он занялся тренерской деятельностью, воспитал почти два десятка чемпионов России по карате, а около 7 лет назад оставил мирские занятия и ушел в церковь. В 2018 году он в числе других священников помогал родственникам погибших на пожаре в «Зимней вишне». В интервью отец Игорь рассказал об ужасах войны, необходимости убивать, выздоровлениях от коронавируса с помощью молитвы и долгому пути к вере.

Единственные в России мощи Никифора Прокаженного

Единственные в России мощи Никифора Прокаженного

Поделиться

Первым делом священник показывает мощи святого и записки от местных жителей, которые просят на молебнах за себя или своих близких, которым пришлось столкнуться с заболеванием. Он замечает, что записок не слишком много, тем не менее храм посещают не только кемеровчане, но и жители других городов Сибири, например Новосибирска и Барнаула.

— И прямо помогает от коронавируса, были случаи исцеления?

— Ну если искренне молиться, то почему нет? Некоторые бабушки в ковидариях в 90 с лишним лет исцеляются и не болеют. Потому что за них молятся, за них бога просят; если это искренне делать, то, конечно, Господь услышит. А если прививку сделать и помолиться, то еще лучше будет.

— Вы сами болели?

— В 2020 году в октябре две недели, после этого я сделал прививку, потом ревакцинировался, короче, еще четыре раза делал. В тяжелую форму не перешло, под ИВЛ не попал. Хотя многие — да. У нас друг был, тоже афганец, работал в фирме начальником охраны, второй раз заболел ковидом и умер — сердце не выдержало. Мы приехали на кладбище, а там столько свежих могил, это целые кварталы умерших. Это не шутки. Я видел своими глазами, что очень много людей погибает, особенно те, кто имеет побочные какие-то заболевания. Надо аккуратнее.

— Как у человека, участвовавшего в боевых действиях, не могу не спросить у вас о том, что сейчас происходит вокруг ситуации с ДНР, ЛНР и на Украине. Вы поддерживаете эту операцию?

— Знаете, если бы я был помоложе и здоровье было, уже давно там был. Там наши, русские люди, и почему они должны подвергаться какой-то опасности со стороны этих националистов и всего того отребья, которое там собралось? Там же наверняка есть и американские, и канадские советники, которые обучают их, а цель одна — уничтожение нашего народа. Не пирожки приехали же туда есть да чай пить.

По мнению священника, от многих бед на протяжении всей жизни его уводил бог

По мнению священника, от многих бед на протяжении всей жизни его уводил бог

Поделиться

— Христианство же, как и многие другие религии, пропагандирует идеи мира.

— Совершенно верно: мир, прощение и любовь. Но когда касается вопросов отчизны, семьи, то дается благословение — и только держитесь.

А в Афган вы добровольно пошли?

— Нет, просто так получилось. 15 октября 1986 года меня призвали и в Кемерове держали в сборном пункте две недели: водили в баню, в кино, но ничего не говорили. Нас называли «команда 20 А», а что такое «А», мы и не знали. Однажды ночью мы поехали Новокузнецк, оттуда в Ташкент, в учебку, и только там узнали, куда попадем дальше. Всего из Кузбасса было 12 человек, в том числе с Ленинск-Кузнецкого, откуда я сам родом.

В Ташкенте мы пробыли три месяца, с переносной радиостанцией бегали по сопкам. Нас обучали, как включаться, как развертывать антенны. Я вообще служил связистом во взводе управления, который корректирует огонь. После распределения из Ташкента я единственный из тех 12 ребят из Кузбасса попал в Кундузский артполк. Я стоял в заставе, нашей задачей было охранять мост на въезде в город Кундуз. Буквально в 500 метрах от нас был кишлак, в нём жили «духи» (душманы, моджахеды, воевавшие против СССР и регулярных сил Афганистана. — Прим. ред.), мы постоянно с ними конфликтовали.

— На словах?

— Перестрелками. У них в пятницу базарный день, они целыми колоннами шли в город торговать. Мы их останавливали, проверяли на наличие оружия, тех же «духов» искали. Как-то так вышло, что никого не разу не нашли.

— Вам стрелять из оружия приходилось?

— Было. Нас привлекли к операции «Магистраль» как артполк. Мы туда с «Градом», «саушками» (самоходная артиллерийская установка. — Прим. ред.) выезжали. Там «духи» ходили в полный рост, не то обкуренные, не то уколотые, ничего не боялись. Вот там пришлось стрелять. Понимаете, любая война — это грязь и кровь, и я не скажу, что я прям такой был [отважный]. Очень боялся за свою жизнь и за жизни товарищей. У нас не было такого, как у разведки, чтобы заходить в кишлак и в упор стрелять. Но на этой операции пришлось; уничтожал или нет — не знаю, но после выстрелов падали.

— Медалью «За боевые заслуги» вас за эту операцию наградили?

— Медаль я получил, когда выводили танковый полк. Мы стояли на блокпостах, чтобы дать возможность пройти колонне, а за ней следом по горной дороге шли «духи». Они от нас были на расстоянии где-то километра в 2, наверное. Командир с наводчиком стреляли, а мы снаряды таскали с КАМАЗов. Жарко было очень, бой длился часа 3–4. Когда постоянные взрывы, стресс, это всё давит на голову, уши трещат, хочется, чтобы это быстрее закончилось. Били-били, всю дорогу перекрыли. «Духи» в итоге не прошли, не уничтожили ни одного танка, ни одного солдата. Ушли наши, а мы их прикрыли.

Помимо наград, связанных с Афганистаном, у отца Игоря есть и христианские

Помимо наград, связанных с Афганистаном, у отца Игоря есть и христианские

Поделиться

Сейчас контрактники знают, за что идут и куда. А у нас что: три месяца учебки — и туда, поэтому много чему учились там. Маме своей старался не писать, где служу, многие так делали, не хотели расстраивать родителей. Она пришла телеграмму давать, а ей говорят: «Извините, у нас полевая почта не принимается». Тогда она поняла, где я и что, ну где-то с полгода скрывал. В августе 1988 года мы вышли, а в октябре меня демобилизовали.

— Имея такой опыт, почему не пошли дальше по военному направлению? В ту же Чечню во время первой кампании?

— К тому времени я ушел в спорт. В детстве я учился в школе-интернате спортивного профиля № 41, занимался лыжами. Потом с другом занялись карате, хотя в 1983 году было запрещено. Потом, после армии, нашел федерацию здесь, в Кемерове. Тогда уже стало можно этим заниматься, пошли сборы, сдачи на пояса, соревнования. Я попал в спорткомитет, стал тренером, дошел до замдиректора по учебно-спортивной работе спортивной школы № 2. Воспитал много — 17 или 18 чемпионов России. Вот, Виктор Беляев, он в Томске сейчас, он вообще чемпион мира, 8 лет у меня занимался. Ребята позванивают, с праздниками поздравляют.

— Насколько я знаю, горный техникум вы окончили с отличием. Занимаясь спортом, вы всё равно думали стать шахтером?

— Да, после Афганистана и армии я работал на шахте в Полысаеве около 10 лет. Всё равно, даже когда работал, что-то меня тянуло в зал. Смену отработал и шел детей тренировать. А потом в один прекрасный момент я оставил шахту, уехал на соревнования и не вернулся.

— Война, шахта, спорт, а в итоге вы теперь служите в храме. Многие в детстве думают, кем стать, а у вас не похоже, что были какие-то планы на взрослую жизнь.

— Честно говоря, я не знаю, таким вопросом даже не задавался. Понимаете, когда я был в интернате, у нас шли тренировки, соревнования, и мы все как-то думали по спорту идти. В техникум поступил в Ленинске, потому что было самое высшее образование города. Было бы выше, пошел во что-то другое. В каждой области, где я работал, всё делал хорошо, здесь, в храме, тоже стараюсь подход к каждому найти.

А если говорить о том, как я в церковь пришел, так вышло, что нам надо было ехать на чемпионат России, а денег не хватало. В Полысаеве был фонд «Заречье», мы приехали туда, попросили денег, нам оплатили всё, и там же я встретил священника, который был настоятелем в Никольском храме. Он меня в принципе и привел к Богу. Спрашивал, не хочу ли я на службу прийти, помочь, может, чем могу. Я подумал, а почему бы и нет? И пришел.

Поделиться

— Веру в себе почувствовали?

— Очень сильную. Как-то до этого всё было мимо, я и крестился поздно, в 25 лет, а тут почувствовал желание. Как-то постепенно-постепенно мне всё ближе это становилось, именно захотелось послужить, может, хоть какую-то свою часть принести в пользу. В 2012 году я переехал в Кемерово, начал строить спортзал в подвале на Химиков, а там рядом есть храм. Я туда приходил как обычный прихожанин в 07:30 утра, помолюсь — и в зал. Меня в церкви увидел отец Александр, он тоже из спортсменов, у него зеленый пояс, мы на соревнованиях раньше виделись, он пригласил меня в алтарь, и с тех пор началась регулярная церковная жизнь. С 2015 года я служил в храме архангела Михаила, с 2018 здесь священником служу.

Спорт, к сожалению, пришлось оставить. Как правило, в субботу проходят жеребьевки, по воскресеньям соревнования, а у нас в эти дни церковные службы. Я пробовал совмещать, но постепенно отошел. Бывает, что ностальгия по спорту настигает, но могу хоть сейчас ехать судьей на любые соревнования. У меня второй дан, черный пояс.

Но теперь я духовник афганцев наших, в Ледовом дворце есть комната молельная, хоккеисты наши пока еще закрыты [от религиозных обрядов], но всё равно молебны совершаем там. Тренера рады, что священник к ним пришел, они тоже ищут поддержку, им, как и многим другим, нужна помощь.

— У вас двое детей, они последовали вашему религиозному или спортивному пути?

— Нет, сын на железной дороге работает, дочь в Ленинске администратором. У каждого свой выбор, я не настаиваю. Три внука у меня, их тоже ни к чему не понуждаю. Каждый сам должен делать свой выбор.

Для сотрудницы храма рассказ отца Игоря о своей жизни стал открытием

Для сотрудницы храма рассказ отца Игоря о своей жизни стал открытием

Поделиться

— Четыре года назад я видел вас в спортзале школы № 7, где был штаб во время пожара в «Зимней вишне». Ваша помощь там была востребована?

— Ко мне один или два человека подходили. Очень сложно, когда ты ничего не можешь сделать. В этот момент, конечно, тяжело найти какие-то слова, я понимаю, что потеря близкого, тем более детей, это очень тяжело. В первый день там вообще непонятно что было, все в замешательстве и шоке пребывали, потом мы по очереди приезжали туда, дежурили. В первый день молебен служили за здравие, была какая-то надежда, что откроют дверь и все останутся живы. А потом там, где был стихийный мемориал, панихиду служили.

Потом, когда митинг на площади был, власти просили нас, афганцев и ветеранов, помочь. Потому что некоторые люди — видно же, что не наши — могли поднять бучу. Тут-то люди заряжены, только спичку поднести. Могло начаться, как в том же Казахстане.

— На ваш взгляд, в церкви у вас всё получается?

— Не всегда всё получается так, как хотелось бы. Работать с людьми же очень сложно, еще и свои грехи тянут. Надо выстраивать отношения в семье, чтобы всё хорошо было, чтобы матушка (супруга. — Прим. ред.) не ворчала на меня. Здесь же всё на виду.

Мне кажется, что Бог меня всю жизнь вел. И в Афгане меня не накрыло, и в 90-х уберег от многого. Теперь, спустя 40 лет, я это осознаю. Мы молимся за весь люд, за армию нашу, и благодарности за это никакой не ждем. Главное, чтобы Господь нас услышал.

— Вы вообще о чем-то жалеете к своим 55 годам?

— Есть одно у меня такое. С родителями мало общался, мало проводил времени. Потому что был молодой, всегда занятой, всегда дела, постоянно в бегах. В апреле 17 лет будет, как мамы нет. И думаю, что надо было лишний раз посидеть, поговорить, пообщаться. Потому что родитель — это тот человек, который тебя никогда и не предаст, ну хоть какой ты сотворил грех. Всё равно родитель примет тебя.

Поделиться

  • ЛАЙК4
  • СМЕХ0
  • УДИВЛЕНИЕ0
  • ГНЕВ2
  • ПЕЧАЛЬ0
Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter