«Можем потерять людей»: о чем говорят рассекреченные звонки руководителей и материалы дела о трагедии на «Листвяжной»

Четыре года прошло, как в плену дыма и пламени погиб 51 человек в беловской шахте «Листвяжная». В список жертв вошли и пять спасателей, отдавших жизни в попытке вытащить из ловушки горняков. На последующих судах по взрыву вскрылся недуг всей угольной отрасли: тотальное безразличие к безопасности, многолетние нарушения и глупые попытки всё скрыть.

В день годовщины, 25 ноября, редакция NGS42.RU публикует материалы уголовного дела, в том числе ранее неизвестные общественности.

По зловещему стечению обстоятельств штрек № 823 подорвался в 08:23 25 ноября 2021 года. От взрывной волны и обрушения почвы почти сразу пострадали и погибли десятки горняков, спустившиеся в лаву незадолго до ЧП. Всего под землей находились тогда около 300 сотрудников.

Непосредственных руководителей шахты задержали спустя 20 дней после случившегося. В наручниках по делу о злоупотреблении полномочиями оказались техдиректор шахты Антон Якутов, глава «СДС-уголь», управлявшей шахтой, Геннадий Алексеев и основной владелец холдинга, богатейший бизнесмен региона Михаил Федяев.

Долгие четыре года в Кузбассе выясняли детали и обстоятельства работы «Листвяжной» и ее смертельных последствий. Вердикты виновники услышали, что символично, 25 числа, но не ноября, а марта. К чему пришел суд, мы сегодня и разберем.

Закономерный итог

В приговоре по уголовному делу больше 348 листов текста мелким шрифтом с перечислением показаний, экспертиз, расшифровок, отчетов на десятки томов. Ключевой тезис причин трагедии: в 2021 году случилась не катастрофа, а предсказуемый финал многолетних нарушений, игнорирования сигналов и технологических рисков.

В деле говорится, что за полгода до трагедии приборы контроля стали сигнализировать о превышении концентрации метана в лавах. Почва буквально «кипит от газа» говорил топ-менеджер «СДС» Геннадий Алексеев главному акционеру Михаилу Федяеву.

В телефонном разговоре, оглашенном на суде, директор предостерегал, что одна из выработок стала «очень опасна», и предприятие «может потерять людей из-за бешеных объемов метана». По его словам, в лаве в который раз происходят ЧП и остановить их своими силами у горняков не получается.

«Алексеев сообщал, что „Листвяжная“ — это самая газообильная шахта Кузбасса. Сложная по горным ударам», — говорится в материалах дела.

На суде Алексеев подтверждал, что, несмотря на риск подорваться, добыча продолжалась. Более того, горняки спускались на запредельно опасную глубину — 520 метров. Уровень метана неуклонно рос с каждым днем, поэтому стремились быстрее выполнить план и закрыть выработку как можно скорее.

Неизбежность катастрофы понимали и сами шахтеры. В переписках горняки обсуждали, как вынуждены запускать ствол и конвейер под непрерывный писк газоанализаторов, а также подробности аварий с их коллегами: «В шахте была вспышка из-за комбайна, с почвы сначала 67% выскочило, мужики чуть не погорели, хорошо, что были огнетушители в вентштреке, всё потушили».

«Сообщал Алексееву, что на самом деле происходит на шахте, он это прекрасно знает, и всё равно планы наворачивал всё больше и больше».

Но общественность правды о частых ЧП, пострадавших и загазованности в шахте не знала. Причин две: продажные инспекторы Ростехнадзора, которые за несколько тонн угля и взятки деньгами «не замечали» нарушений, и укоренившаяся в Кузбассе практика — пускать пыль в глаза.

В безопасность не вкладывались?

До взрыва «Листвяжная» считалась показательно-образцовой, а также одной из самых передовых шахт в России. Директора Сергея Махракова, который также отправлял горняков на верную смерть, за год до взрыва и вовсе признали самым эффективным менеджером углепрома.

На суде парадная картинка пала, вскрылось, что «Листвяжная» давно работала в убыток. Из-за критической ситуации холдинг «СДС» простил «дочке» миллиарды рублей долгов, а также оставил за ней всю прибыль. Только за счет собственных средств, без вливаний извне, шахта могла обеспечить себе безопасную добычу, что подтверждала судебная экспертиза.

В отчетах фигурировали суммы, якобы потраченные на промбезопасность. Правда в подлинность цифр на бумагах не верило даже руководство «СДС», если судить по их тревожным разговорам после трагедии.

Когда Федяева и его топ-менеджеров задержали, стало известно, что их телефоны прослушивались, а некоторые моменты озвучили на первом заседании по избранию меры пресечения.

«Нагло планируете цифры, а фактически совершенно спокойно и бесстрастно ставите ноль. Ноль, ноль, ноль. Вот столько нолей в виде погибших шахтеров мы получили! Сколько нолей вы понаставили по приобретению датчиков и анализаторов. (Используется нецензурная брань.) Не надо мне пояснять. Ты не слышишь меня, что ли? Что вы планируете деньги по серьезным расстрельным статьям, а рядом бесстрастно ставите факт — ноль рублей, ноль рублей, ноль рублей», — ругался Алексеев в разговоре с сотрудником, что следует из материалов дела.

Специалисты, исследовавшие руины шахты, выяснили, что многие системы в ней на самом деле не соответствовали проектной документации, например, взрывозащиты.

Выработка «Листвяжной» была перенасыщена метаном, а единственная «артерия» для вентиляции сужалась от землетрясений. За состоянием штрека должен был следить главный инженер, а также техдиректор — Антон Якутов, но, как выяснилось на суде, у него не было на то специального образования. До трудоустройства мужчина много лет работал на открытых разрезах и, по словам горняков-свидетелей, о загазованности шахт «имел общие представления».

Но опасность была настолько очевидной, что и он, и Алексеев, и Федяев понимали: шахта стала огромной пороховой бочкой. Любая искра от электрооборудования или комбайна могла сровнять «Листвяжную» с землей, что и случилось.

На суде следователи настаивали: фигуранты не остановили вовремя добычу, так как не хотели терять прибыль. Работники молчали, боясь снижения зарплат или увольнения. Хотя незадолго до трагедии часть работников написала Федяеву отчаянное письмо с жалобами на руководителей.

«Люди, работающие под землей, рискуют каждый день погибнуть, так как не решены многие проблемы с вентиляцией и предварительной дегазацией угольных пластов. Рабочие закрывают датчики, чтобы можно было работать; в шахте повсеместно применяются огневые работы, в связи с чем работники подвергаются смертельной опасности», — описывается суть письма в материалах дела.

Реакции на сообщение от владельца не последовало.

Безразличие или глупость?

Бездействие в ситуации с загазованностью лавы и стало главным аргументом следствия. Фигуранты в этом своей вины не видели, ссылаясь на различные обстоятельства, почему конвейеры продолжали гнать уголь по окутанной метаном выработке.

Федяев уверял, что полностью доверял своим топ-менеджерам, поэтому не вникал в вопросы промбезопасности. Не изменил он этому правилу и когда его фактически «трудоустроили» в шахту на позицию директора по перспективному развитию. Ежемесячно получая 4,1 миллиона рублей, он «так и не узнал» о чудовищной загазованности.

Бизнесмен с многолетним опытом управления угольными активами, по словам защитников, «искренне верил, что в „Листвяжной“ всё хорошо» и якобы повелся на сюжеты «о лучшей шахте России».

В зале суда главе холдинга удалось отбиться от обвинений в заинтересованности эксплуатации аварийной шахты — суд убрал из приговора строчку о личной выгоде.

Это же смогли сделать и его подельник Алексеев, что за год до трагедии заработал 33,4 миллиона рублей, 11 миллионов из которых — премии. В компании в целом не скупились на вознаграждения для менеджеров. В том же году в том числе за выполнение плана по добыче Якутов получил поощрительные в 2,5 миллиона рублей.

Но на суде фигуранты о доходах не говорили, пытаясь смягчить свою участь, рассказывая об авральной работе во время спасательной и аварийно-восстановительной работы и компенсациях.

Руководители настаивали, что оказали «беспрецедентную помощь» тем, кто потерял в забое родных и близких. По их словам, они учли все пожелания семей — им покупали квартиры, машины, оплачивали ремонт. На это, как заявлял Федяев, ушло около 1 миллиарда рублей.

Но ни щедрые выплаты, ни положительные характеристики, ни груз регалий не смогли спасти их от обвинительного приговора.

Конечный владелец «Листвяжной» получил 3,6 года условно и временный запрет управлять опасными объектами. До вердикта Михаил Федяев ушел с поста президента холдинга «СДС», но по сей день остается председателем совета директоров.

Бывшим главе «СДС-уголь» Геннадию Алексееву и техдиректору шахты Антону Якутову дали реальные сроки — по пять лет колонии общего режима. Никто из трех руководителей не стал обжаловать решение.

Что сейчас?

Взрыв 25 ноября уничтожил несколько километров выработки шахты «Листвяжная», но уже через год после этого Роснедра выдали разрешение на разработку нового месторождения: на месте трагедии вновь начали добычу в июле 2023 года.

Сотрудники шахты заявляли, что новая лава и оборудование получили все необходимые положительные оценки. Надзорные ведомства проверили системы проветривания и аэрогазового контроля.

Но «Листвяжная» продолжает попадаться на нарушениях промбезопасности. С 2023 года стало известно о как минимум девяти приостановках предприятия, в том числе из-за угрозы взрыва.

Федяев не особо скрывался от общественности и попадал в поле зрения СМИ, участвуя в общественных мероприятиях. Минувшей зимой он и вовсе появился в инфополе в роли «спасителя» Кузбасса во время острой нехватки льготного угля. Какое состояние у него осталось после трагедии, мы разбирались ранее.

Два других виновника — Якутов и Алексеев — месяц назад вышли на свободу. О их нынешней жизни ничего неизвестно, но точно понятно одно — в ближайшее время им запрещено управлять шахтами и разрезами.

Подробнее, что происходило под землей и на поверхности в первые сутки после взрыва, мы ранее разбирали с точностью до минуты.